вам принадлежали. Значит, конечно, был „Файнинг-Хилл“, 420 акров, дом в Восточном Суссексе, — вы купили его в 1999 году, я правильно понимаю? Если вы согласны, надо сказать: „Да“.
О.: Думаю, да. Мне кажется, в 2000-м.
В.: Далее: в Англии „Лоундс-Сквер“ — очень богатый объект недвижимости недалеко от Найтсбриджа в Лондоне, который вы приобрели, по-моему, тоже в 2000 году.
О.: Да, это правда.
В.: Это дом или квартира?
О.: Квартира. В дальнейшем я докупил остальные квартиры, и поэтому сейчас это может быть преобразовано в дом, но пока что это только квартира.
В.: Но вы, наверно, согласитесь с тем, что это крупный и очень дорогой объект недвижимости в самом центре Лондона?
О.: Он не такой крупный, но в центре, да.
В.: Теперь французские объекты недвижимости. Вы приобрели шато, или „Вилла де ля Крэ“, в 2000 году — я правильно понимаю?
О.: Да, это правда.
В.: Это шато, которое стоит много миллионов долларов, которое раньше принадлежало герцогу и герцогине Виндзорским. Но вы считаете, что это не экстравагантный образ жизни?
О.: Сейчас оно стоит наверняка очень дорого, но в тот момент оно стоило меньше, и это было абсолютно сгоревшее здание. Я купил объект под реконструкцию и 7 лет им занимался.
В.: Надо полагать, что это обошлось в очень большие деньги, его ремонт?
О.: Значительные деньги были, я согласен.
В.: А еще какие-то объекты недвижимости у вас во Франции были?
О.: Мы какой период рассматриваем?
В.: Я пытаюсь рассмотреть ваше заявление, что вы пытаетесь избегать „экстравагантного образа жизни“, поэтому я задаю вопросы, есть ли у вас какие-то объекты недвижимости во Франции?
О.: Как я понимаю, в пунктах 33, 34 моих свидетельских показаний мы описываем 1994 год. А то, что мы сейчас обсуждаем, это произошло в 2000-м и позже.
В.: Вы в 34-м пункте по существу говорите вещи, которые, судя по всему, не ограничены только 1994, 1995 годами. Вы говорите, что вы „не были заинтересованы в том, чтобы перенять его экстравагантный образ жизни“. Сейчас вы оговариваетесь, что вы тогда не были заинтересованы в экстравагантном образе жизни, а сейчас у вас может быть экстравагантный образ жизни, я так понимаю?
О.: Я согласен, наверное, можно так считать. Но в тот момент у меня не было такой позиции.
В.: А когда же эта позиция изменилась, господин Абрамович?
О.: Мне кажется, существенно повлияла на мой образ жизни покупка футбольного клуба „Челси“. Это перевернуло всю мою жизнь.
В.: „Челси“ — это единственный футбольный клуб, которым вы обладаете? Есть ли у вас также интерес или доля в ЦСКА (Москва)?
О.: Нет.
В.: Хорошо. Теперь я хотел бы задать вам вопрос относительно содержания договоренности 1995 года с господином Березовским, как вы описываете содержание этой договоренности. По-вашему, что было согласовано, что вы будете отдавать господину Березовскому в обмен на ту помощь, которую он будет вам оказывать?
О.: Я буду давать деньги.
В.: Немножко поконкретнее можно, господин Абрамович?
О.: Мы договорились, что я буду финансировать ОРТ и некоторые его расходы. Первый год был согласован в объеме 30 миллионов долларов.
В.: Тогда попрошу вас посмотреть… 84-ю страницу.
О.: Да, я посмотрел.
В.: „До принятия в августе 1995 года Указа, ответчик сообщил господину Березовскому, что он хочет приобрести контрольный пакет акций в „Сибнефти“ после его создания в обмен на то, что он согласился представить господину Березовскому средства, которые ему нужны были в связи с потоком средств от ОРТ. Господин Березовский согласился, что он будет использовать свое личное и политическое влияние, для того чтобы поддержать этот проект и оказать помощь в принятии необходимых законодательных нормативно-правовых актов, которые привели к созданию „Сибнефти“, что в данном случае вылилось в подписание в августе 1995 года Указа Президента и Постановления в сентябре 1995 года“. Первое — в отношении того, когда эта договоренность была достигнута. Я вот смотрю на первую фразу этого пункта. Вы говорите, что это соглашение было достигнуто до подписания президентского указа в августе 1995 года. Вы видите это?
О.: Да, я вижу.
