Арвас тем временем вытащил из кобуры свой пистолет и послал в живот соседа четыре пули. Обжигающе горячая кровь брызнула в лицо Силамор, а Ваник с криком повалился на палубу.
— Теперь ты это слышишь, — сказал Арвас.
Капитан не успела отреагировать, как ее оттолкнула размытая серая тень. В следующее мгновение Арвас уже болтался в воздухе, удерживаемый рукой Аргел Тала, сдавившей его шею. Корабль, словно разделяя тревогу экипажа, сильно задрожал.
Арвас, даже зажатый в руке Астартес, царапал пальцами лицевой щиток доспеха с оттаянной яростью загнанного в угол зверя, который пытается выдавить глаза своему врагу. Голубые линзы покрылись мутными потными разводами.
Медицинская команда подоспела к Ванику как раз в тот момент, когда офицер умер у ног врачей. Арвас оказался прав: кричал он недолго.
Несущий Слово, не обращая внимания на скребущие по шлему пальцы, повернулся к одному из своих воинов:
— Даготал, забери этого беднягу в камеру.
Он передал Арваса другим Несущим Слово, толкнув его так, что тот растянулся на полу.
Один из Астартес шагнул вперед, подхватил сопротивляющегося офицера за воротник и поднял с пола. Теперь вместо умолкнувшего Ваника начал вопить Арвас.
— И заставь его замолчать, — добавил Аргел Тал.
— Как прикажешь, брат.
Даготал обхватил шею офицера, легонько сжав его горло. Голос умолк, и Несущий Слово вытащил обезумевшего офицера с капитанского мостика.
Капитан Силамор сердито взглянула на возвышающуюся фигуру Аргел Тала:
— Это существо не может оставаться на мостике. Оно… как-то на нас влияет, верно?
— Я не знаю.
— Тогда
— Мы переведем его на обзорную палубу, капитан. Распорядись, чтобы твои люди освободили помещение, а также прилегающие коридоры. На полной скорости держи курс на край шторма. При необходимости я свяжусь с тобой с обзорной палубы.
— Благодарю, — ответила Силамор.
Аргел Тал в ответ коротко кивнул, а затем отошел к своим братьям.
— Убийцу надо было уничтожить, — заметил Ксафен.
— Он будет дожидаться суда за свой поступок. Его действия могут признать неосознанными.
Аргел Тал отвернулся и увидел, что Ингетель уже скользит к выходу. Астартес последовали за ним.
— Мы направляемся в неведомое, и перед моими глазами нет ничего, кроме темноты, — сказал Аргел Тал своему капеллану.
— И тебя это тревожит.
— Конечно тревожит. Если мы на пороге просвещения, почему я еще никогда не чувствовал себя настолько слепым?
— Тьма гуще всего перед рассветом, — пробормотал Ксафен.
— Эта аксиома, брат мой, звучит невероятно убедительно, пока не поймешь, что она обманчива.
На большинстве имперских кораблей наблюдательные палубы отличались отличным обзором. И хотя «Песнь Орфея» по сравнению с «Де Профундис» была достаточно скромным кораблем, не говоря уж о великолепном «Фиделитас Лекс», у Аргел Тала все же захватывало дух.
Посредине усеянной бойницами верхней части судна поднимался прозрачный бронированный купол, обеспечивающий великолепный обзор окружающей бездны. В обычном районе космоса вид миллионов звезд на фоне бесконечности ночи всегда поражал воображение Аргел Тала, и в те моменты, когда он поддавался гордыне, это зрелище подогревало его самолюбие. Эти звезды принадлежали человечеству. Ни одна другая раса не имела на них права, поскольку их цивилизации поднимались и рушились. Будущее не вызывало сомнений, и оно принадлежало людям.
Но здесь сейчас звезды окрасились фиолетовым цветом. Аргел Тал засмотрелся на далекие солнца, затянутые вздувающимися красновато- фиолетовыми облаками.
Ты видишь?
Ингетель выпрямился во весь свой неестественный рост и раскинул все четыре конечности, словно благословляя пылающие небеса. Из незакрывающихся челюстей вырвалось шипение гремучей змеи.
Ты. Видишь.
Аргел Тал отвел взгляд от ночного неба. Эта обзорная палуба оказалась особенной, она была обставлена мебелью, которой Несущие Слово никогда не пользовались. Все они остались стоять, сжимая в руках болтеры.
— Я вижу шторм, — сказал капитан. — И ничего больше.
