другую добычу. Во многих вариантах будущего я видел, как он набрасывается на нас и ваши жизни на этом обрываются. В трех из этих вариантов ты, умирая, смеялся, Аргел Тал, а потом растворялся в потоке энергии за бортом корабля.
Сейчас он не смеялся.
— Это преисподняя. — Аргел Тал уже не пытался рассмотреть за стеклом вопящие лица и скребущие по окну руки. Он не видел ничего, кроме них. — Это ад, созданный человеческим воображением.
Не повторяй слепые догмы. Это Изначальная Истина. Тень мироздания. Пласт, скрытый за звездами.
Несущий Слово, глядя на море кричащих душ, выдохнул одно единственное слово:
— Хаос.
Челюсти демона разошлись в ухмылке.
Теперь ты начинаешь понимать.
Аргел Тал отпил воды. Она оказалась отвратительно теплой и оставила на языке привкус затхлости. Это была уже пятая чашка, но каждый раз повторялось одно и то же. У него создалось тревожное впечатление, что вода портится от соприкосновения с его собственным телом.
— Вскоре мы добрались до первого мира, — сказал он. — Мелисант. У планеты нет человеческого названия, но в древние времена ксеносы из расы эльдар… они называли ее Мелисант.
Лоргар своим плавным почерком записывал каждое его слово.
— Эльдар? А они-то здесь при чем?
— Сейчас? Ни при чем. Это воспоминания Галактики, тающие ночь от ночи. Но когда-то давно этот район космоса составлял самую ценную часть их владений — сердце империи. Их упадок и привлек нас туда — из нашего мира в их мир. Мы наблюдали, как их планеты пылают призрачным пламенем, и мы рвали их души на части когтями из плоти и духа.
— Аргел Тал.
— Каждое ощущение было для нас новым. В материальном мире мы оказались новорожденными. Нас питали кровь и боль. Ты не можешь себе представить, как можно становиться сильнее, когда кто-то рядом испытывает страдания. Наливаться силой, когда родители видят своих детей в огне. Увеличиваться в размерах и наращивать интеллект с каждым грехом, навязанным смертной плоти. Узнавать все больше тайн Вселенной с каждой поглощенной душой.
— Сын мой, пожалуйста…
— Но я был там, Лоргар. Я все это видел. И все это совершал.
— Ты — Аргел Тал. Ты родился на Колхиде, в деревне Сингх-Рух, в семье плотника и белошвейки. Твое имя на диалекте племени из южных степей означает «последний ангел». Ты самый молодой воин во всем легионе, удостоенный мантии капитана роты. Когда-то ты носил мечи из красного железа — мечи своего предшественника — и лишился их на службе своему примарху. Ты Аргел Тал, Несущий Слово, и ты мой сын.
Несущий Слово посмотрел на свои исхудавшие руки.
— Мой лорд, — негромко произнес он, — прости меня.
Он заставил себя взглянуть в глаза своему примарху и был безмерно благодарен за то, что не увидел осуждения в их серой глубине.
— Здесь нечего прощать.
— Ты знаешь мою жизнь лучше, чем я мог себе представить.
Лоргар улыбнулся:
— Все мои сыновья мне одинаково дороги.
Аргел Тал потер гноящиеся глаза.
— Ингетель сказал, что изменения начнутся в нас в определенный момент, когда Галактику охватит пламя. Но я уже сейчас теряю себя. Уже настал тот самый момент? Галактика горит? Отец, все эти воспоминания не принадлежат мне. На моем языке привкус меди, словно напоминающий о крови. Возможно, это страх. Возможно, этот привкус и есть тот самый страх, о котором так много писали историки и поэты.
Капитан рассмеялся — неискренне и грустно.
— А теперь я выскажу прощальные пожелания.
— В прощальных пожеланиях нет необходимости, Аргел Тал. Ничего не решено, пока история не закончена.
