— Те, кто выжил на «Песни Орфея», поднимитесь и сделайте шаг вперед.
Они выполнили приказ. Стоявший позади Аргел Тала Ксафен снял свой шлем в виде черепа, но остался рядом с примархом.
Новый магистр ордена все еще оставался худым и изможденным, как и те воины, на кого он устремил спокойный взгляд.
— Наш повелитель приказал восстановить Зубчатое Солнце и увеличить его мощь. Мы повинуемся его приказу, как повиновались всегда. Но он предложил не только это. Вы, кому удалось остаться в живых на «Песни Орфея», за ваши жертвы удостоены награды.
Аргел Тал кивнул Ксафену, и тот, взяв у Кирены свиток, протянул его магистру ордена.
— На этом пергаменте записаны всего два имени. Мое собственное и капеллана Ксафена. Если вы принимаете почетное предложение присоединиться к избранной элите примарха, преклоните колени перед Блаженной Леди в этом самом ангаре и назовите ей свое имя. Оно будет записано на пергаменте, и свиток сохранится в архиве «Де Профундис».
Аргел Тал поочередно заглянул в глаза каждому из выживших.
— Мы будем называться Гал Ворбак, носить красно-черную броню и станем элитой Зубчатого Солнца и избранными воинами Лоргара Аврелиана.
Лоргар удовлетворенно и весело усмехнулся, шагнул вперед и положил руку на наплечник Аргел Тала.
Наверху, на платформе, Калхин позволил себе подмигнуть Аквилону. Несмотря на то что он был в шлеме и никто не смог бы подслушать их разговор по внутреннему вокс-каналу, кустодий понизил голос.
— Гал Ворбак. Я не так хорошо знаком с их культурой, как ты. Это колхидский?
Аквилон кивнул:
— В переводе с колхидского это означает «Благословенные сыны».
— Я рад за Аргел Тала. Он быстро поправляется, и после этого безумия неплохо будет вернуться на более благоприятные территории. А Деймос всегда вредничал, и я не собираюсь проливать слезы по поводу окончания его командования.
Его заявление вызвало одобрительное ворчание остальных.
— А мы будем сопровождать Лоргара, когда он вернется в Сорок седьмую флотилию?
Аквилон и сам над этим задумался.
— Нам приказано вести наблюдение за легионом. Четыре группы Кустодес направлены в четыре флотилии. Як уже работает в Сорок седьмой, и я доверяю ему, как любому из вас. Пусть он на некоторое время станет сторожевым псом при этом слабовольном примархе. Наш долг продолжать службу в Тысяча триста первой и следить за будущими приведениями к Согласию.
Калхин протяжно вздохнул:
— Дорого бы я заплатил, чтобы еще раз увидеть небеса Терры.
— Еще увидишь, — заверил его Аквилон.
— Через сорок семь лет, — с усмешкой добавил другой кустодий. — Вспомни условия нашей клятвы. Пять десятилетий среди звезд. Пять десятков долгих и скучных лет вдали от Терры.
— Это ничем не хуже, чем бесконечные кровавые игры, — пожал плечами Ниралл.
— Ты так говоришь, — заметил Калхин, — потому что не силен в них.
Аквилон заметил напряженность в голосах братьев.
— Несущие Слово не навечно останутся под подозрением. Видели ли вы за три прошедших года, чтобы они преклонялись перед Императором? И сейчас только взгляните: их обряды все больше напоминают ритуалы других легионов. Это похоже на то, как Сигизмунд посвящает в рыцари своих храмовников на собрании Имперских Кулаков.
Калхин пожал плечами:
— Возможно, они далеко ушли от тех фанатиков, к которым мы присоединились, но их боевые кличи по-прежнему попахивают безумием. Я все еще не доверяю им.
«Оккули Император» не сводил глаз с фигуры воина в красном, говорившего с новыми воинами, преклонившими колени перед слепой девушкой из мертвого мира.
— Да, — сказал он. — Я тоже им не доверяю.
— Даже Аргел Талу?
— Один воин на целый легион. — Аквилон, отвернувшись от поручней, встал лицом к своим Кустодес. — Он единственный, кому я верю. В этом-то и проблема.
Разумеется, это была ложь.
