Часть третья
АЛЫЙ
Сорок лет спустя
Глава 20
ТРИ ТАЛАНТА
НОВЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД
АЛЫЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ
Исхак Кадин невероятно гордился собой, поскольку три вещи в жизни умел делать так, как никто другой. Эти три таланта принесли ему достаточно денег, чтобы сводить концы с концами, но, кроме того, они помогли ему выбраться из бездны нищеты, поглотившей его родителей, а выйти из трущоб для большинства уличных мальчишек и попрошаек было весьма нелегким делом.
Три таланта. Это все, что ему понадобилось.
И все они не требовали особых усилий. Если бы ему пришлось их совершенствовать, это, возможно, была бы совсем другая история. Исхак Кадин был одним из тех счастливых от природы людей, кто всю жизнь живет лишь настоящим моментом. Он никогда не задумывался о старости, никогда не прилагал усилий, чтобы скопить денег, и никогда особенно не переживал, что скажет по поводу его занятий патруль силовиков на ближайшем перекрестке.
Три таланта вели его по жизни, втягивали в неприятности и помогали из них выбраться.
Первым был талант к бегу, который он оттачивал, применяя в известных своей криминогенностью нижних уровнях основного города-улья Судасии.
Вторым была его улыбка, в которой превосходно сочетались порочное обаяние, вкрадчивость и интимность. Эта способность улыбаться нередко помогала ему получать работу, спасла от вполне заслуженной смертной казни, а однажды даже обеспечила шанс добраться до черного кружевного белья младшей кузины графини — в ночь праздника по поводу ее совершеннолетия.
Третьим талантом, который, в первую очередь, привел к нынешнему положению, было умение сделать блестящий пикт, когда он этого хотел.
Дня не проходило, чтобы Исхак не вспоминал тот разговор, в результате которого он оказался здесь, на окраине космоса. Он сидел в скромном офисе и рассеянно вычищал грязь из-под ногтей, а одетый в рясу иерарх ордена летописцев нудно жужжал о «благородных целях» и «безотлагательной необходимости» создать записи о настоящем, чтобы будущие поколения могли их досконально изучать.
— Это величайшая честь, — настойчиво подчеркивал суровый господин.
— Да, я понимаю. — Ногти стали чистыми, и Исхак принялся их грызть. — Величайшая.
Старика, очевидно, не совсем удовлетворил его ответ. Исхак решил, что он похож на стервятника, сердитого на потенциальную пищу за то, что она еще жива.
— Уже отправлены тысячи архивистов, скульпторов, художников, пиктографов, поэтов и драматургов. Десятки тысяч забракованы из-за недостатка педантичности и таланта, необходимого летописцам Великого Крестового Похода.
Исхак уклончиво хмыкнул, поощряя иерарха продолжать речь, а сам втайне пытался подсчитать, сколько существует артистических профессий, начинающихся на букву «П». Пейзажисты, пиктографы, поэты…
— Так что сам понимаешь, быть избранным… Ты должен радоваться, что тебе так повезло.
— А как насчет пародистов? — спросил Исхак.
— Я… Что?
— Нет, ничего. Забудь.
— Ну так вот. Я уверен, ты сознаешь тяжесть сложившейся ситуации. — Иерарх снова хищно улыбнулся.
Исхак тоже улыбнулся в ответ: глаза вспыхнули, слабое движение бровей намекало на очаровательно иронический оттенок и на мгновение блеснуло нужное для желаемого эффекта количество зубов. Но иерарх не был женщиной и не имел склонности к мужчинам, и его безразличие лишило Исхака его лучшего оружия.
— Мистер Кадин, — снова обратился к нему иерарх, — ты можешь отнестись к этому серьезно? Неужели ты предпочитаешь быть отправленным на Марс и закончить свои дни в качестве сервитора?
Этого он точно не хотел. Если уж дошло до выбора между традиционной формой наказания за совершенные преступления и полетом через половину
