чтобы узнать о присутствии Хавсера или о выражении его лица.
Экраны ретрансляторов показывали вид планеты Безмолвие с большой высоты. При высокой прозрачности космоса и под прямыми лучами солнца мир представал огромным апельсином с обожженной верхушкой.
Нет, скорее он был похож на красное яблоко позднего урожая — зрелое, наливное, но испорченное большим коричневатым пятном гнили.
Длинный Клык продолжал смотреть на экран.
— Я слушаю, — сказал он.
— Что?
— Треск рвущихся нитей. Формирование вюрда.
— Значит, ты не смотришь?
— Только на твое лицо, отражающееся в экране.
Хавсер усмехнулся собственной глупости. Волки предпочитали окутывать себя пеленой таинственности и мрачного сверхъестественного могущества, но подобная чепуха служила лишь предметом суеверных пересудов варваров, от которых они унаследовали свою силу. Действительно необычной способностью Волков была острота их восприятия. Они научились замечать вокруг себя любые мелочи и пользоваться малейшими обрывками имевшейся информации. Сложившаяся репутация шла им на пользу. Никто не мог предположить, что у этих громил, похожих на звероподобных воинов древних племен, имеется великолепная военная разведка.
И это делало их еще более эффективным оружием.
— Итак, отчего же ты выглядишь таким несчастным? — спросил Длинный Клык.
— Я все еще не уверен, что нашел среди вас свое место. Не уверен в своей цели.
Длинный Клык хмыкнул:
— Во-первых, едва ли не каждый человек озабочен тем, чтобы отыскать свою цель. Такова жизнь. Гадать о собственном предназначении — вечный удел большинства людей. Ты не одинок.
— А во-вторых?
— Мне непонятно, как может Каспер Ансбах Хавсер, он же Ахмад Ибн Русте, он же скальд Тра, чего-то не знать о себе, хотя в тебе есть много того, что стоит узнать. Мне непонятно, как ты по своей воле пришел в Мир Вечной Зимы, но не в состоянии объяснить свой выбор. Зачем ты прилетел на Фенрис?
— Всю свою жизнь я посвятил знаниям. Я отыскивал информацию, собирал ее и хранил. Моей целью всегда было благо человечества. И я достиг того момента, когда все мои усилия сочли… бесполезными. Мое дело оказалось недостойным внимания.
— Твоя гордость пострадала?
— Нет! Ничего подобного. Дело не в моих личных чувствах. Те знания, которые я так старался сохранить, были попросту забыты. Ими никто не воспользовался.
Внутри гравированных и украшенных бусинами доспехов Длинного Клыка произошло какое-то движение. Возможно, он пожал плечами.
— Как бы там ни было, это не объясняет твоего посещения Фенриса.
— Когда работа всей моей жизни оказалась под сомнением, я решил предпринять еще одну попытку. Я задумал еще одно путешествие, более рискованное и далекое, чем все прошлые экспедиции, и более приближенное к реальности. Вместо того чтобы разгадывать тайны далекого прошлого, я решил исследовать тайны нашего времени. Легионы Астартес. Каждый из них окутан собственной тайной, каждый следует своим законам и традициям. Человечество доверило свое будущее легионам, но почти ничего не знает о них. И я подумал, что надо выбрать легион, пойти туда и узнать о нем все.
— Это честолюбивая затея.
— Возможно, — признал Хавсер.
— И опасная. Крепости легионов нельзя назвать гостеприимными местами.
— Верно.
— Следовательно, в твоем проекте есть элемент бравады? Элемент риска? Ты решил завершить карьеру последним отчаянным предприятием, которое укрепит твою репутацию ученого и излечит уязвленную гордость?
— Я совсем не это имел в виду, — уныло ответил Хавсер.
— Разве?
— Нет.
Длинный Клык окинул его пристальным взглядом. Из вокс-передатчика, встроенного в металлический обод его шлема, донеслась трель вызова, но Длинный Клык не обратил на нее внимания.
— Тем не менее я вижу на твоем лице гнев, — заметил жрец. — Мне кажется, я оказался ближе к истине, чем ты. Но ты еще не ответил на вопрос. Почему именно Фенрис? Почему не любой другой домашний мир какого-нибудь легиона? Почему не выбрать более безопасное место?
