— Я не знаю.
— Не знаешь?
Хавсер не мог ответить, но внутреннее чувство подсказывало, что ответ должен быть ему известен.
— Мне говорили, что полезно встретиться со своими страхами лицом к лицу. Я всегда боялся волков. Всегда. С самого детства.
— Но на Фенрисе нет волков, — возразил Длинный Клык.
Жрец стал подниматься с колен. Со стороны он выглядел обычным стариком, страдающим от артрита. Хавсер, забывшись, протянул ему руку, чтобы помочь.
Длинный Клык взглянул на его руку, словно это была палка, которой только что ворошили кучу дерьма. Хавсер даже испугался, что жрец сейчас наклонится вперед и одним энергичным движением челюстей откусит его кисть, но от испуга не смог отдернуть руку.
Жрец, усмехнувшись, сомкнул пальцы в массивной пластековой перчатке вокруг руки Хавсера и воспользовался предложенной помощью. Он встал и выпрямился во весь рост. От тяжести огромного Астартес Хавсер негромко вскрикнул сквозь сжатые зубы и едва не упал.
Отпустив руку скальда, Длинный Клык посмотрел на него сверху вниз.
— Благодарю. Мои суставы состарились, а кости холодны, словно вмерзшая в лед дохлая рыба.
Рунный жрец побрел к поджидавшим воинам, и под лампами десантной палубы его распущенные волосы отливали белизной, словно тончайший пух. Хавсер потер онемевшую руку.
— Ты сегодня возглавляешь высадку?! — крикнул ему вслед Хавсер. — Летишь на поверхность? С боевой группой?
— Да. И тебе тоже надо быть там.
Хавсер удивленно моргнул:
— Мне позволено спускаться?
— Ты можешь идти куда захочешь.
— Я три недели провел на корабле, слагая истории об этой войне на основании чужих рассказов! — воскликнул Хавсер, стараясь не слишком явно выражать свое раздражение. — Я думал, что мне требуется разрешение. Что надо ждать, пока меня позовут.
— Нет, ты можешь ходить повсюду. Ты ведь скальд. А значит, обладаешь большими привилегиями и правами. Ни один член Стаи не может тебе помешать, или удержать, или запретить совать нос куда угодно.
— Я считал, что нуждаюсь в защите.
— Мы защитим тебя.
— Но я буду вам мешать.
— Это наше дело.
— Значит, я могу ходить повсюду? И могу сам выбирать, на что смотреть?
— Да, да.
— Но почему никто не позаботился мне об этом сказать? — спросил Хавсер.
— А ты додумался спросить? — ответил вопросом на вопрос рунный жрец.
— В этом и заключается логика Влка Фенрика?
— Да. И она впивается в твою плоть, как рыболовный крючок, не так ли?
Хавсер плохо знал воинов, которые летели к поверхности вместе с Длинным Клыком, ему были известны лишь имена и репутация нескольких Астартес.
Все были возбуждены и, казалось, с трудом сдерживали свой гнев. Напряженность ощущалась в воздухе уже несколько дней. «Грозовые птицы» неслышно выскользнули из люков ударного крейсера, и в одной из них рядом с Длинным Клыком сидел пристегнутый ремнями Хавсер.
— Ты заметил, что я расстроен, но в глазах воинов сверкает ярость, — сказал Хавсер.
— Вся рота Тра хотела бы убраться отсюда, — отозвался Длинный Клык. — Эта война не принесет нам славы.
— Вся слава досталась Улланору, — добавил воин, пристегнутый к ложементу напротив них.
Хавсер припомнил, что его звали Свессл.
— А кто такой Улланор? — спросил он.
— Где это, так будет вернее, — поправил его еще один Волк по имени Эмрах.
— И где же?
— Там была одержана величайшая победа, — сказал Свессл. — Это произошло десять месяцев назад, но известие дошло до нас только недавно. Всеотец устроил зеленокожим страшную резню и уложил их всех на красную землю. А потом воткнул меч в землю и сказал, что покончил с этим делом.
— Покончил? — переспросил Хавсер. — Что ты хочешь этим сказать? Ты говоришь об Императоре?
