сказаниях.
— Улланор был всего лишь одной из сотен кампаний прошлого десятилетия, — напомнил воинам Длинный Клык.
— Но именно там Всеотец воткнул в землю свой меч и объявил, что его Крестовый Поход закончен, — возразил Свессл. — Этим Улланор и войдет в историю.
«И это для вас так важно», — подумал Хавсер.
— А Король Волков никогда не стал бы Воителем, — добавил Эмрах.
— Почему? — спросил Хавсер.
— Потому что это не его вюрд, — сказал Длинный Клык. — Король Волков создан не для того, чтобы стать Воителем. Это не проявление неуважения. Нельзя сказать, что им пренебрегли. И Хорус Луперкаль не был любимчиком Всеотца.
— Объясни, — попросил Хавсер.
— Когда Всеотец произвел на свет своих щенков, — стал объяснять жрец, — он каждому из них дал свой вюрд. Каждому из них предстояло строить собственную жизнь. Один должен был стать наследником Трона Императора. Другим назначено укреплять оборону Империума. Кто-то должен хранить очаг. Кто-то — наблюдать за отдаленными границами. Кто-то — командовать армиями, контролировать разведку. Понимаешь, скальд? Видишь, как все просто?
Хавсер, преодолевая сотрясавшую его вибрацию, попытался кивнуть.
— А каков же вюрд Короля Волков, Хеорот Длинный Клык? — спросил он. — Какую жизнь Всеотец выбрал для него?
— Стать палачом, — ответил старый Волк.
Волки на некоторое время замолчали. «Грозовая птица» продолжала интенсивно вибрировать. Вой двигателей достиг немыслимой высоты, и Хавсер удивлялся, как такое возможно.
— Что злит нас больше всего, — неожиданно заговорил Эмрах, — так это то, что мы не присутствовали на Великом Триумфе.
— Говорят, это было грандиозное зрелище, — добавил Хорун. — В честь возвышения Хоруса выровняли целый мир.
— Мы хотели бы собраться там, — сказал Длинный Клык. — Встать плечом к плечу со своими братьями Астартес в строю, какого не видывали со дня начала Великого Крестового Похода.
— Плечом к плечу с ротами Волков, которых мы не видели десятки лет, — добавил Свессл.
— Мы присоединили бы свой рев к торжествующему хору, — сказал Эмрах. — И потрясали бы в воздухе кулаками в знак верности новому Воителю.
— Вот что злит нас больше всего, — закончил Свессл.
— И еще то, что ты напоминаешь нам об этом, — добавил Хорун.
«Грозовые птицы» ворвались в плотную пелену, образовавшуюся над поверхностью после удара, и за гладкими крыльями, словно чернила в воде, потянулись струи ядовитых испарений. Под слоем облаков вокруг колоссальной раны полыхало пламя адских огненных бурь. Планете был нанесен смертельный удар. Глубина поражения будоражила воображение. Хавсеру это углубление казалось уже не геологическим образованием. Пришедшие на ум аналогии придавали ему вид анатомического повреждения. Он видел перед собой открытую рану, обнажившую исковерканные внутренние органы, мышцы и кости, подернутые чернотой, как после попадания зажигательного снаряда.
Десантные суда с меньшей скоростью, но большей вместимости приземлялись прямо в испускающую пар впадину. «Грозовые птицы» пронеслись мимо них и обогнали сопровождающих корабли «Громовых ястребов». Машины Астартес плотной группой спустились ниже уровня пылающего края впадины и сквозь дым и горячий воздух, мимо руин городов Безмолвия, углубились в зияющую пустоту, образовавшуюся на месте ледника.
Города уходили глубоко внутрь планеты. Даже мимолетный взгляд на сложные сооружения и пересекающиеся уровни, на циклопические башни, пронзавшие геологические слои, вызвал у Хавсера настоящее потрясение. Не меньше поразила его и степень разрушения. Все верхние уровни испарились в момент удара, а находившиеся ниже городские платформы и секции обрушились друг на друга. Корпуса башен сломались и рухнули внутрь, и теперь их удерживали только остатки чрезвычайно толстого льда, выполнявшего роль затвердевшей смолы вокруг хрупких каркасов сооружений. Хавсер почему-то вспомнил, как ректор Уве, перед тем как разбить пекань или миндаль, заворачивал его в салфетку, чтобы не разлеталась скорлупа.
Внезапно тональность рева двигателей резко изменилась.
— Осталось десять секунд! — предупредил Длинный Клык.
Волки застучали по своим пустотным щитам мечами и секирами.
От сильнейшей перегрузки у Хавсера чуть не расплющились все внутренности. Двигатели обратной тяги заработали на полную мощность, чтобы погасить скорость падения. Прежде чем Хавсер успел справиться с перегрузкой, произошел мощный толчок. Они стали падать. Падать куда-то вниз с таким грохотом, как будто с петель сорвались стальные ворота Императорского Дворца.
Наконец они приземлились. Или еще нет? Хавсер не мог сказать с полной уверенностью. Ему казалось, что корабль еще движется, но это могло быть
