Глава 22
ЖИВАЯ ИСТОРИЯ
ОКРОВАВЛЕНЫЙ ХРАМ
ДОСТОЙНЫЙ ПРОТИВНИК
Стоящий перед ним воин не имел права существовать. Все воины его формации давно умерли, все они погибли в последней битве за Единство. Они принесли величайшую жертву ради последней и самой значительной победы Императора. Но он стоял здесь, огромный и величественный, внушающий ужас и изумление. На мертвенно-сером лице сверкали налитые кровью глаза, а на его ауру было больно смотреть. Его сущность притягивала к себе все внимание и распространяла страх.
— Ты Бабу Дхакал? — спросил Атхарва, хотя вопрос был явно излишним.
— Конечно, — ответил воин грома.
Все — мужчины, женщины, дети — бросились в заднюю часть храма и сгрудились в тени Безучастного Ангела, словно от Бабу Дхакала и Гхоты исходила какая-то мрачная сила. Атхарва мельком заметил среди прихожан и Кая со светловолосой молодой женщиной, лоб которой был повязан косынкой. Он мгновенно понял, кто она такая, и едва не рассмеялся при мысли, что фортуна посылает им не только астропата, но и навигатора. Космическая головоломка Вселенной мало-помалу складывалась перед ним в цельную картину.
Рядом с ним напряженно замер Тагоре, и его ярость грозила вырваться наружу в любой момент. Шубха и Ашубха последовали примеру своего сержанта, хотя их агрессия проявлялась далеко не так отчетливо, как у Тагоре. Присутствия Севериана Атхарва не ощущал, и он надеялся, что тот уже успел покинуть храм.
— Ты убил воина легиона Астартес, — утробным голосом прорычал Тагоре, обращаясь к Гхоте. — И за это я вырву у тебя сердце.
Гхота усмехнулся, оскалив зубы.
— Я уже побил тебя однажды и смогу сделать это еще раз, щенок.
Бабу Дхакал поднял руку, опережая ярость Тагоре.
— Я пришел сюда не для того, чтобы драться с вами, легионеры Астартес, — сказал он. — Я хочу вам кое-что предложить. Вы готовы меня выслушать?
Неожиданная речь удивила Атхарву. У него не было ни малейшего желания вести переговоры с Бабу Дхакалом, но в таком случае появлялся шанс прибегнуть к помощи психических сил.
— Что вы хотите? — спросил он, успешно скрывая свое изумление.
— За этими стенами есть люди, которые хотят вас убить, — сказал Бабу Дхакал.
— Это мне известно, — ответил Атхарва, и Дхакал рассмеялся, издавая булькающие утробные звуки.
— Ты узнал об этом только сейчас, потому что я тебе позволил, — заявил воин.
— Как только я сломаю о колено твой хребет, я займусь ими, — пообещал Тагоре.
— Там не меньше сотни солдат, ассасин и человек, несущий нечто более грозное, с чем не совладает ни один воин.
— Оружие? — спросил Шубха.
— Нет, истина.
— Так кто же ты? — настойчиво спросил Атхарва. — Я знаю твое имя, но оно ни о чем не говорит. Бабу означает «отец» на древнем диалекте. А Дхакал? Это же просто название области в этой части гор. Так кто ты такой?
— За долгие годы я сменил много имен, — сказал Бабу Дхакал, — но ведь ты не это имеешь в виду? Нет, ты хочешь узнать мое истинное имя, то самое, которое я носил в боях, когда завоевывал этот мир?
— Верно, — согласился Атхарва.
— Очень хорошо. Поскольку я пришел торговаться, я предложу свое имя в качестве жеста доброй воли. Я уже не помню своего смертного имени, но, когда моя плоть переродилась в новой форме, меня назвали Арик Таранис.
Имя само по себе произвело удивительно сильное впечатление: своей исторической звучностью оно погасило ярость Пожирателей Миров и заставило онеметь Атхарву. Среди присутствующих не было никого, кто не слышал бы это имя, не слышал легенд об одержанных Таранисом победах, о его поверженных врагах и великой славе.
— Ты Молниеносец? — спросил Тагоре.
— Этот титул был присвоен мне после сражения на горе Арарат в царстве Урарту, — сказал Бабу Дхакал. — Я удостоился чести поднять Молниеносное знамя при декларации Единства.
Атхарва не верил своим глазам. Этот воин был живой легендой: Победитель при Гадаре, Последний Всадник, Палач Скандии, Сокрушитель Трона…
