Эти и сотни других почетных прозвищ пронеслись в голове Атхарвы, воскресив в памяти легенду о кончине прославленного воина на вершине устоявшей перед наводнением горы.
— История повествует о твоей гибели, — сказал Атхарва. — Ты умер от ран сразу после поднятия знамени. После той битвы не уцелел никто из твоих воинов.
— Ты кажешься мне умным человеком, — ответил Бабу Дхакал. — И должен бы знать, что не стоит буквально воспринимать все, что говорится в летописях. Подобные легенды сочиняет тот единственный, кто выживает во всех сражениях, и Императору не подобает делить победные лавры с кем-либо еще. Да и невелика честь покорять мир, имея непобедимую армию. Победа принадлежит одному, и он всегда позаботится, чтобы ее никто не оспаривал.
— А кроме тебя кто-то еще выжил? — спросил Шубха.
Бабу Дхакал пожал плечами.
— Возможно, кто-то и пережил чистку, но даже в этом случае все они, вероятно, давно умерли от старости. Наши тела были созданы для покорения этого мира, а не всей Галактики, как ваши.
В словах Бабу Дхакала не было ни досады, ни обиды, что не могло не удивить Атхарву, лишь простая констатация фактов и выводы из них. Если все, что он говорит, правда, значит, Император забраковал его и таких, как он, ради Астартес. И несмотря на это чудовищное предательство, Бабу Дхакал, похоже, не испытывает ненависти к своему создателю.
— Как же тебе удалось до сих пор оставаться в живых? — спросил Атхарва, начиная догадываться, что могло понадобиться этому воину.
— Я не дурак, — сказал Бабу Дхакал. — За годы войны я научился у своего создателя всему, чему смог, и постиг основы древней науки. Не настолько, чтобы полностью остановить процесс физического старения, но достаточно, чтобы дожить до того момента, когда мне улыбнется удача.
— Говори яснее, — потребовал Тагоре. — Чего ты хочешь?
Бабу Дхакал поднял правую руку, и Атхарва увидел массивное устройство, закрепленное на наруче доспеха. Оно сильно отличалось от изящных приборов, которыми пользовались апотекарии легионов, но, вне всякого сомнения, это был редуктор. Вместе с нартециумом он составлял основу оборудования боевого апотекария.
Если нартециум излечивал раны, то редуктор предназначался для павших воинов.
Это устройство было предназначено лишь для одной операции — извлечения геносемени космодесантника.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне остаться в живых, — сказал Бабу Дхакал.
Кай заметил, как содрогнулась от потрясения аура Атхарвы, но космодесантник не успел ответить, как вдруг над крышей храма загремели взрывы и на пол посыпались обломки горящих стропил и куски извести.
— Берегись! — закричал Кай, увидев, как горящей балкой прямо перед ним был убит пожилой мужчина.
Вслед за оглушительным грохотом гранат с потолка на тросах стали спускаться солдаты в черных доспехах, и Кай с Роксанной испуганно попятились в глубь здания.
За стенами послышалось утробное урчание двигателей и автоматная стрельба. Гулкий грохот разрывов крупнокалиберных снарядов, разносившийся эхом по всему каньону, прерывали пронзительные крики перепуганных людей.
— Ложись! — закричал Кай.
Пули винтовок раскалывали доски скамей и крошили мрамор статуй. Кай прижал голову Роксанны к самому полу и попытался оттащить девушку подальше от стрелявших солдат, но все проходы между скамьями были забиты вопящими от страха людьми. Рядом с Каем рухнул на колени мужчина с пробитой грудью и сожженной лазерным разрядом головой.
— Что происходит? — вскричала Роксанна, усиленно моргая в слепящих вспышках взрывов и закрывая голову от летящих осколков мрамора.
— Это Черные Часовые, — ответил Кай. — Они охотятся за мной.
Он вздрагивал от каждого выстрела и дезориентирующих вспышек снарядов, но попытался мысленным взглядом окинуть ближайшие окрестности. В храме уже заплясало пламя и стали подниматься клубы дыма, но для слепозрения эти помехи были несущественными. Кай увидел, что солдаты расходятся веером по всему храму и безжалостно уничтожают всех, кто попадается им на пути.
Одна группа солдат целенаправленно двигалась в их сторону, но путь им преградил огромный воин, вооруженный обломком алебарды. Тагоре зарубил трех солдат тремя взмахами лезвия, а двое других воинов упали замертво с проломленными черепами.
Рядом с сержантом в бой вступил Шубха. Стараясь не отставать от Тагоре, он убивал врагов со слепой яростью. Кай переместил взгляд и в густых клубах дыма заметил Ашубху. В отличие от своего брата тот с хладнокровной методичностью выбирал себе жертву и убивал ее быстро и точно. Первым от его руки упал Черный Часовой, затем аугер, потом солдат с плазменным ружьем. Ашубха явно придерживался какого-то определенного порядка, что контрастировало с нерассуждающей яростью его брата.
В хаотических вспышках психической энергии появлялись все новые и новые фигуры, но пространство заволокло красной пеленой ярости, не менее
