— Ха! Теперь ты поучаешь меня, Гарви, — вздохнул Зиндерманн. — Как все изменилось. Теперь ты не просто воин, не так ли?
— Но и вы уже не просто итератор?
— Да, я думаю, ты прав, — кивнул Зиндерманн. — Итератор должен пропагандировать Имперские Истины, верно? Он не должен их критиковать или распространять слухи. Но Каркази мертв, и произошло… кое-что еще.
— Что именно? — спросил Локен. — Ты говоришь о Киилер?
— Возможно, — ответил Зиндерманн, качая головой. — Я не уверен, но, кажется, она тоже имеет отношение к этой проблеме.
— К какой проблеме?
— Ты слышал, что произошло в третьем зале Архива?
— С Эуфратией? Да, там вспыхнул огонь, и она сильно пострадала. Теперь она лежит в коме.
— Я тоже там был, — сказал Зиндерманн.
— Кирилл! — предостерегающе воскликнула Мерсади.
— Прошу тебя, Мерсади, — обернулся к ней Зиндерманн. — Я знаю, что я видел.
— И что же вы видели?
— Ложь, — ответил Зиндерманн. — Ложь стала реальностью: явилось какое-то чудовище из тех, что порождает варп. Вместе с Эуфратией мы каким-то образом вызвали его через врата Эмпиреев при помощи «Книги Лоргара». Это была моя ужасная ошибка. Это было… колдовство, то самое колдовство, существование которого я так рьяно отрицал долгие годы. Я считал колдовство обманом, но чудовище появилось в архиве и стояло там точно так же, как я сейчас стою перед вами. Оно бы непременно убило нас, но Эуфратия встала у него на пути и осталась живой.
— Как? — спросил Локен.
— А вот этому у меня нет рационального объяснения, Гарвель, — пожимая плечами, произнес Зиндерманн.
— Хорошо, а как, по-вашему, это случилось?
Зиндерманн обернулся к Мерсади, и она взглядом умоляла его больше ничего не рассказывать, но старый итератор продолжил:
— Вам удалось уничтожить несчастного Джубала только при помощи болтеров, но Эуфратия не имела оружия. У нее была только ее вера, вера в Императора. Я… я думаю, что только свет Императора заставил ужасного монстра убраться обратно в варп.
Слушая, как Кирилл Зиндерманн рассуждает о вере и свете Императора, Мерсади не выдержала.
— Нет, Кирилл, — заговорила она, — этому должно быть какое-то другое объяснение. Даже несчастный случай с Джубалом не выходит за пределы физических возможностей. Ведь сам Воитель говорил Локену, что Джубалом овладел некий ксенос, вышедший из варпа. Я сама слушала ваши лекции, где говорилось, что колдовство и суеверия затуманивают разум и заслоняют от нас реальность. В этом и состоят Имперские Истины. Не могу поверить, что итератор Кирилл Зиндерманн больше не верит в Имперские Истины.
— Верить им, моя дорогая? — Зиндерманн печально улыбнулся и покачал головой. — Возможно, эта самая вера и есть наибольший обман. В прошлые века философы не раз пытались объяснить механику небес. Один из них высказал предположение, что Вселенная покоится на гигантских кристаллических сферах и управляется огромной машиной, что и обусловливает движение небесных тел. Его осмеяли, заявив, что подобная машина, если бы она существовала, была бы слишком большой и шумной, и каждый мог бы услышать ее работу. На что философ ответил, что все мы родились в этом шуме и так привыкли к нему, что не в состоянии услышать.
Мерсади присела рядом с Зиндерманном и обняла его за плечи, заметив с удивлением, что старик дрожит всем телом, а глаза его полны слез.
— Я начинаю слышать ее, Гарвель, — дрожащим голосом произнес итератор. — Я начинаю слышать музыку сфер.
Мерсади перехватила взгляд Локена, обращенный на Зиндерманна, и увидела в нем работу разума и честность, подмеченные итератором. Воинов Астартес всегда учили, что суеверие несет гибель Империуму и лишь Имперские Истины достойны того, чтобы отстаивать их в боях.
И вот теперь, у нее на глазах, все менялось.
— Варварус был убит намеренно, — после недолгой паузы произнес Локен. — Убит из нашего болтера.
— Гектор Варварус? Командир Имперской армии? — переспросила Мерсади. — Я думала, он погиб от рук аурейских воинов.
— Нет, — сказал Локен. — Его убил кто-то из наших.
— Но почему?
— Он хотел… Не знаю, наверно, отдать нас под трибунал… за гибель людей на посадочной палубе. Малогарст с ним не соглашался, Варварус настаивал… И вот теперь он мертв.
— Значит, это правда, — вздохнул Зиндерманн. — Несогласных заставляют умолкнуть.
— И все же кое-кто остался, — произнес Локен, и в его голосе прозвенела стальная решимость.
— Тогда мы должны что-то делать, Гарвель, — сказал Зиндерманн. — Мы должны выяснить, что происходит с Легионом, и остановить зло. Локен, мы должны бороться. У нас есть ты, с нами правда, и нет причин, почему бы мы не…
Грохот распахнутой двери тренировочного зала и последующий лязг металла по металлу оборвал речь итератора. На Мерсади упала огромная тень.
