осанка — и неуместная гордость.
— Уверен, что не пойдёте с нами? Покиньте это место и найдите другое убежище. Продолжайте двигаться и жить, Салнар.
— Так же как ты должен идти, Ра'стан, некоторые должны остаться позади. Если предатели соберутся здесь, то путь будет менее опасен. Дай мне помочь хотя бы так. Дай нам помочь хотя бы так.
Я сжал его предплечье в воинском прощании и кивнул Рууману, стоящему позади.
— Пусть подонки за горами дорого заплатят за каждую каплю вашей крови.
— Клянусь в этом жизнью Ферруса Мануса.
К сожалению, клятва Салнара была не слишком обнадёживающая.
А потом врата «Чистилища» открылись, выпуская нас обратно в ад.
VII
Я вспомнил инструктаж перед заданием. Салнар долго и внимательно рассматривал голографическую проекцию места высадки. По сравнению с количеством приземлившихся сил и расстоянием до гор, где было наше логово, Ургалльская впадина была лишь маленьким местом километров двадцать в ширину.
На работающем с перебоями дисплее восторженно мигал единственный маячок, поставленный туда Рууманом. Это было место падения корабля Вулкана, вычисленное по показаниям сейсмошестов до их уничтожения. И расстояние от «Чистилища» дотуда было вовсе не малое. На экране ярко вспыхивали ломаные зелёные линии, едва различимые через помехи — несколько проложенных маршрутов. Те, что приводили нас слишком близко к известным расположениям вражеских сил и Ургалльской впадине, где находилось большинство лагерей предателей, отвергли. Эти линии светились красным, как слишком опасные.
Во время брифинга я говорил мало — нетерпение затуманивало мысли. Чувствовал взгляды остальных — оценивающие и взвешивающие, будто решающие, гожусь ли для этого задания или нет. Да кто же кроме меня, одного из Огнерожденных? Может, Усабиус и был прав, что не пошёл, но всё же один из нас должен был представлять здесь легион.
В конце концов, Вулкан был нашим примархом. Если он выжил, то мы найдём и вернём его.
Когда достигли согласия, Салнар выглядел удовлетворённым, но дополнительных ресурсов не выделил. Выдвижение крупными силами могло лишь привлечь нежеланное внимание и поставить под угрозу миссию. Потому появление Хаукспира возле аппарели стало вдвойне неожиданным.
Так мы стояли вокруг мерцающего гололита и смотрели на колеблющийся зелёный свет — будто цвет его сам по себе снижал опасность или гарантировал успех.
VIII
Выбранный маршрут тоже не был абсолютно безопасным. Мы вышли из гор и направились на юг — два воина, облачённых в тень, и один сам отчасти тьма. Наш путь пролегал сквозь кладбище машин: поля сломанной и выпотрошенной бронетехники, разбитых кораблей и расколотых корпусов мёртвых танков. Здесь было много обломков, но грузовые трюмы и отсеки для экипажа были начисто лишены жизни и потому враги не обращали на них особого внимания.
Нас замедлили лишь несколько случайно встреченных охотничьих стай. Истребительные отряды Пожирателей Миров вызвали у Хаукспира вспышку гнева, с которой тот быстро совладал, чтобы не выдать наше присутствие. Гвардия Ворона приходила на Исстван и раньше. Они приземлились на третьей планете, в Долине Редарт, чтобы возрадоваться — ещё один мир приведён к Согласию и освещён Имперской Истиной. Сейчас же этот свет, как старую осветительную полоску, уже коричневую по краям и готовую вот-вот угаснуть, пятнали крапинки тени.
По возвращению им противостояли бывшие Гончие Войны, ныне ставшие Пожирателями Миров. Я знал это потому, что присутствовал на тактическом брифинге. Подобно моим братьям-капитанам, в торжественном молчании смотрел на описание того, как мы будем сражаться и убивать бывших братьев. И, по рассказам Хаукспира о той атаке, познал также незамутнённую свирепость воинов Ангрона — и вероломство Повелителей Ночи, раскрывших, кому они верны в этой войне.
Мы, некогда бывшие соперниками и союзниками — теми, с кем можно соревноваться, кого можно подначивать и с кем можно мериться достижениями — ныне стали заклятыми врагами. Все, до единого. Из-за событий в ранние годы Крестового похода я во многом относился к сыновьям Кёрза так же, как и к
