Первой не выдержала Дарочка, желавшая избавиться от слишком тесного соседства с наставницей и умыться наконец.
— Так дай им его сейчас, свой совет!
— Не могу, — откровенно вздохнула Летуана. — Поклялась сама себе больше никакими советами не делиться, пока не попросят. Иначе снова будет как вчера — я к ним по-хорошему, а они меня за это и злой назвали, и змеей, и как на волка смотрят.
— Наша старая няня всегда говорит — чем больше добра делаешь, тем больше с тебя требуют, — с важным видом поддакнула принцесса.
— Вот именно.
— Хорошо, будь по-твоему, — сдалась дриада. — Скажи, что делать, а мы за это откроем свои границы и дадим тебе корень кансаир.
— Дайте сначала чашу чистой воды, два кубка и ложечку. А еще стаканчик сока марники, — деловито скомандовала Летуана и шепнула принцессе на ушко: — Потерпи еще немного, это недолго.
Дарочка только ресницами согласно хлопнула. Услышанного вполне хватило ей, чтобы представить, сколько пришлось вытерпеть наставнице, пока сама принцесса мирно спала на мягкой лежанке.
Дриады смотрели очень внимательно, как незваная гостья, одним махом нарушившая мирную жизнь их зачарованного леса, разливает воду, добавляет сок и капает туда свои, никому из них не ведомые зелья.
— Вот, — протянула Лета два деревянных бокала с полученными снадобьями. — Это для тех, кто ест мясо, а это для коз, белок и ланей. По три капли в еду, давать три дня после заката. У вас ночью все особую силу имеет, и это зелье тоже станет мощнее. Сразу любить они своих хозяев не начнут, не обещаю, зато перестанут считать врагами. А уж дальше все зависит от вас, терпение и ласка любого зверя одолеют. Да выпустите их из реки, так ничему научить невозможно. Сделайте клетки, и пусть поспят до вечера, усыпить их вы и без меня сумеете. А теперь откройте границы, нам пора.
— Иди, — снова стала отстраненной и безучастной дриада, и Летуана немедленно крутнула лучик.
— А она какой-то корень обещала… — пробормотала Дарочка и смолкла, подозрительно оглядываясь.
— Если бы вправду хотела дать, то дала бы, — отмахнулась Лета, распутывая узел шарфа. — А просить и напоминать я не буду.
Сухая корявая ветка шлепнулась ей прямо в руки, и где-то в вышине послышался удаляющийся серебристый смех.
— Помилуй, о величайший среди великих! — Даурбей, низко склонив голову, привычно изучал узор на своем шелковом халате.
— Объяснишь, где был, тогда подумаю, — помолчав для приличия пару минут, неспешно произнес султан и приготовился слушать.
Он недавно отобедал и теперь по обыкновению скучал.
— Увы, о великодушнейший среди великодушных, я бы и рад, но вынужден хранить молчание, — еще ниже склонил голову маг, прикидывая, не слишком ли ошарашит своего повелителя, если закажет в салоне Айгорры узор из незабудок на левую щеку.
Или уж сразу делать на все лицо? Чтобы не слушать выговор дважды.
— Почему? — насторожился султан, но маг молчал. — Так, очень интересно. И порка, как я понимаю, не развяжет твой язык.
— Вы, как всегда, правы, о мудрейший среди мудрых, — печально подтвердил Даурбей и выжидающе смолк, гадая, надолго ли хватит султану терпения испытывать его на твердость.
— Значит, я должен обо всем догадаться сам, и никакой подсказки мне не положено. — Глазки Ахангера предвкушающе заблестели.
Разумеется, видеть этого Даурбей не мог, но за годы службы изучил характер хозяина наизусть. И давно уже предугадывал почти все его слова и гримасы… хотя иногда и ошибался, как промахнулся со случайно попавшими во дворец девушками.
— Но никто не запрещает мне воспользоваться помощью слуг, — пробормотал Ахангер и легонько пнул ногой стоящий возле него золотой кувшин.
Звонкое эхо вырвалось из широкого горла зачарованного сосуда и унеслось к высокому потолку, многократно отражаясь от стен и колебля многочисленные серебряные дудочки, отзывающиеся музыкой ветра.
— Ваше мудрейшество… — Ворвавшиеся в зал слуги и охрана, завидев султана в полном здравии, толпой повалились на колени и уткнулись лбами в пол.
— Доложите, что делал Даурбей в последние три часа?
— Прятался, — не поднимая головы, выкрикнул тайный советник Келидим.
— Где и с кем?
— На крыше своей башни, один.
— Все три часа? — В ласковом вопросе султана слышался гул приближающегося шторма.
— Нет, — обреченно выдал мага советник, — только первые два. Потом у северных ворот появилось четверо магов, они поговорили и вместе куда- то ушли. Вернулся Даурбей через час.
— Через сорок минут, — протестующе уточнил маг. — Имею право на обед.
— А о чем они беседовали, никто не слышал? — не обратив внимания на этот протест, продолжал выпытывать султан.