— Я вижу, это помогло, — сказал Клинт. Хотя для этого потребовалось немало усилий. — Вы, кажется, полностью проснулись.
Лила взяла Клинта за руки.
— Я знаю, как это выглядит, дорогой, как
— А-га. Могу я поговорить с тобой наедине?
— Конечно.
Они вышли на улицу в прохладную ночь. Теперь он почувствовал запах пепла и горящего пластика — все, что осталось от
— Что там с Джаредом?
Она вытянула руку, как регулировщик на перекрёстке. Как будто он был превышающим скорость водителем.
— Он нянчится с маленькой девочкой по имени Молли. Она внучка старой миссис Рэнсом. Миссис Рэнсом в коконе, так что он взял на себя эту ответственность. Пока с ним все в порядке. Тебе не нужно о нем беспокоиться.
Нет, подумал он, не говори мне, чтобы я не беспокоился о нашем сыне. Пока ему не исполнится восемнадцать, наша работа — беспокоиться о нем. Ты настолько накачана наркотиками, что забыла об этом?
— Или, по крайней мере, не перегибай палку, — добавила она через мгновение.
Она устала, и у нее много чего накопилось, напомнил себе Клинт. Ради бога, она еще и убила женщину. У тебя нет причин злиться на нее. Но он был зол. Логика имела очень мало власти над эмоциями. Как психиатр он это знал, что это знание ничем не могло помочь в данный момент.
— Скажешь мне, как давно ты не спишь?
Она закрыла один глаз, рассчитывая. Это придало ей схожесть с пиратом, на что он не обратил внимания.
— Наверное с… часа или около того вчерашнего дня, я думаю. Получается… — она покачала головой. — Не могу рассчитать. Мальчик, мое сердце бьется. И пока я бодрствую, так и будет. Посмотри на звезды! Разве они не красивые?
Клинт мог рассчитать. Примерно тридцать два часа.
— Линни залезла в Интернет, чтобы посмотреть, как долго человек может находиться без сна, — сказала, просияв, Лила. — Рекорд: двести шестьдесят четыре часа, разве это не интересно? Одиннадцать дней! Он был установлен старшеклассником, который занимался научным проектом. Скажу тебе, это рекорд скоро будет побит. Здесь есть некоторые очень решительные женщины. Когнитивные способности снижаются довольно быстро, затем и эмоциональная устойчивость. Кроме того, есть явление под названием микросон, которое я сама испытала у трейлера Трумэна Мейвейзера, и это было страшно — я почувствовала, как первые волокна этого материала выходят прямо из моих волос. Хорошая сторона вопроса — люди суточные млекопитающие, и это означает, что как только солнце поднимется, все женщины, которые сумели продержаться эту ночь, получат заряд бодрости. Он израсходуется уже к середине завтрашнего дня, но…
— И еще более паршиво, что ты прошлой ночью устроила себе кладбищенскую смену,[194] — сказал Клинт. Слова вышли до того, как он успел что-то подумать.
— Да. — Смех сразу же вышел из нее. — Жаль, что у меня не получилось от неё уклониться.
— Нет, — сказал Клинт.
— Пардон?
— Грузовик с кормом для домашних животных действительно перевернулся на Маунтин-Рест-Роуд, что правда то правда, но это произошло год назад. Так что же ты делала прошлой ночью? Где, черт возьми, ты была?
Ее лицо было очень бледным, но в темноте ее зрачки выросли до более или менее нормальных размеров.
— Ты уверен, что это то, что ты хочешь узнать прямо сейчас? Со всем остальным, что происходит?
Возможно, он сказал бы «нет», но потом изнутри участка раздался еще один всплеск бешеного смеха, и он схватил ее за руки.
— Расскажи мне.
Лила посмотрела на руки на её бицепсах, потом на него. Он отпустил и отступил от нее.
— На баскетболе, — сказала Лила. — Я поехала взглянуть на девчачий матч. Номер тридцать четыре. Ее зовут Шейла Норкросс. Ее мать — Шеннон Паркс. Теперь расскажи мне, Клинт, кто кому врет?
Он открыл было рот — сказать что, он не понимает — но прежде чем он мог сказать что-либо вообще, Терри Кумбс вылетел из двери с дикими глазами.
— О, Боже, Лила! Иисус гребаный Христос!
Она отвернулась от Клинта.
