Спящие красавицы

Думаю, что да, но я не знаю, где. Как твоя мать? Как твоя сестра? Как дела?

Все в порядке. Пьют кофе и пекут пирожные. Скоро восход!! Как Молли?

Джаред посмотрел на девочку на диване. Он укрыл ее одеялом. Покрытие на голове было круглым и белым.

Отлично, написал он. Посасывает Маунтин Дью.[210] Это телефон её бабушки, теперь я им пользуюсь.

Мэри написала, что скоро отпишется. Джаред перевел свое внимание на телевизор. Казалось, рукодельница была неутомима.

— Я знаю, что это расстроит некоторых людей, но мне все равно, стеклянный он или нет. И на царапины. Я искренне верю, что вы можете сделать все то же самое и с пластмассовым. — Камера остановилась на розовом шарике, который она держала между большим и указательным пальцами. — Видите, даже эксперт, на первый взгляд, скорее всего не почувствует разницу.

— Очень хорошо, — сказал Джаред. Он никогда не находился дома в одиночку и не разговаривал с самим собой, и уж тем более он никогда не находился в своем доме в одиночку рядом с телом, завернутым в белоснежный кокон, в то время, когда где-то горит лес. Да никто и не отрицал, что маленький розовый ублюдок выглядит как стеклянный, на первый взгляд. — Это чертовски здорово, леди.

— Джаред? С кем ты разговариваешь?

Он не слышал, чтобы входная дверь открывалась. Он вскочил на ноги, сделал четыре или пять взмахов ногой, чтобы разработать больное колено, и бросился на руки отца.

Клинт и Джаред стояли, обнявшись, между кухней и гостиной. Оба плакали. Джаред пытался объяснить своему отцу, что он только пошел пописать, он не смог помочь Молли, и он чувствует себя ужасно, но, черт побери, он должен же был когда-нибудь сходить в туалет, и с ней, казалось, все было в порядке, он был уверен, что с ней все и будет в порядке, когда он вернется, она все так же будет болтать и потягивать Маунтин Дью. Однако в порядке ничего не было, но Клинт сказал, что было. Он повторял это снова и снова, и отец и сын крепили объятья сильнее и сильнее, как будто это могло чем-то помочь, и, может быть, — может быть, — в течение нескольких секунд, это им помогало.

4

Лоскут, который Фликингер вырезал из области руки Наны, напоминал Фрэнку, который смотрел на него через объектив маленького микроскопа, кусок ткани в мелкий рубчик. Ткань состояла из мелких волокон, и этот лоскут тоже состоял из волокон.

— Это на самом деле выглядит как фабричная ткань, — сказал доктор. — Для меня, по крайней мере.

Фрэнк представил себе распушенный на мелкие струнки стебель сельдерея, и эти струнки свободно свисают.

Гарт сжал и покатал кусок белого волокна между пальцами. Когда он расправил пальцы, эта штуковина растянулась между ними, как жвачка.

— Очень клейкое — невероятно растяжимое — быстрорастущее — как-то искажающее химические процессы носителя — отчаянно искажающее их…

Пока Гарт продолжал, разговаривая больше с самим собой, чем с Фрэнком, Фрэнк раздумывал о сокращение его дочери до слова носитель. Это не сделало его счастливым.

Гарт усмехнулся.

— Мне не нравится, как вы себя ведете, мистер Волокно. Мне действительно не… — Он поморщился, когда хлюпнул материал на предметное стекло микроскопа.

— С вами все в порядке, доктор Фликингер? — Фрэнк готов был согласиться с тем, что хирург чудаковат и под кайфом, хотя до сих пор казалось, что тот знал, что делал, но сейчас парень разложил целую кучу острых инструментов вокруг недееспособной дочери Фрэнка.

— Я в порядке. Не прочь выпить. — Фликингер опустился на корточки рядом с лежащим на полу телом Наны. Он воспользовался острием ножниц, чтобы процарапать ткань под ободком ноздри. — Наш друг мистер Волокно и здесь, и он полон противоречий. Он должен быть грибком, но он слишком занят и слишком агрессивен, и в то же время интересуется только XX-хромосомой. Когда вы вырываете его из остальной массы, то он превращается ни во что. Ноль. Просто какое-то липкое дерьмо.

Фрэнк извинился и пошел на кухню, где обнаружил какую-то хрень, стоящую на верхней полке между разрыхлителем и кукурузной мукой. Этого должно было хватить на пару бокалов. Он принес бокалы в гостиную.

— Если мои глаза меня не обманывают, это кулинарный херес. Мы сейчас же попробуем эту штуку, Фрэнк. — Гарт ни в коем случае не был разочарован. Он взял бокал и опорожнил его со вздохом удовлетворения. — Слушай, у тебя есть спички? Зажигалка?

5

— Ладно, Ри, следующая часть не будет для тебя новостью. Маленькая привычка стала большой привычкой, а большие привычки стоят дорого.