Спящие красавицы

8

Просьба Терри о том, чтобы Лила высадила его у Скрипучего Колеса, ее не удивила. На данный момент в этом было столько же смысла, сколько и во всем остальном.

— Что ты там увидел, Терри?

Он находился на пассажирском сиденье, держа ребенка в коконе широко разведенными ладонями, словно горячую запеканку.

— Какой-то парень пытался чик-чик спящую даму, которая там находилась. Понимаешь, о чем я?

— Да.

— Это разбудило ее. Она снова заснула, когда я вошел в помещение. Он был практически мертв. В конце концов, он умер.

— А-а, — сказала Лила.

Они катились по темному городу. Огонь на холмах был красным, дымовое облако, которое поднималось из него, исчезало в глубине ночи. Женщина в блестящем розовом спортивном костюме прыгала на лужайке. Толпы людей — преимущественно женщин — были видны через большие окна Старбакса на Мэйн-стрит, который или перешел на круглосуточную работу или (что, более вероятно) был принудительно открыт толпой. На часах было 2: 44.

Парковка в задней части Скрипа была забита более, чем Лила когда-либо видела. Там находились грузовики, седаны, мотоциклы, минивэны, фургоны. Новый ряд автомобилей начинался на травяной лужайке в конце парковки.

Лила подкатила полицейскую машину к задней двери, которая была приоткрыта и посылала наружу свет, голоса и рев музыкального автомата. Текущая песня исполнялась какой-то грохочущей гаражной группой, которую она слышала миллион раз, но не вспомнила бы названия, даже если бы проспала всю ночь. Голос певицы был железным, как кремень:

— Ты чудом проснешься, но окажешься совсем один![214] — причитал он.

Барменша уже уснула, сидя на ящике возле двери. Ее ковбойские сапоги были расставлены в виде буквы V. Терри вышел из машины, положил Платину на сиденье, а затем отклонился назад. Неоновый свет от пивной рекламы омыл правую сторону его лица и придал ему кислотно- зеленый вид трупа из фильма ужасов. Он показал на кокон.

— Может, тебе стоит где-нибудь спрятать ребенка, Лила?

— Что?

— Подумай об этом. Скоро они начнут убивать девочек и женщин. Потому что они опасны. Просыпаясь, они встают не с той ноги, так сказать. — Он выпрямился. — Мне нужно выпить. Удачи. — Ее помощник осторожно закрыл дверь, как бы боясь, что может разбудить младенца.

Лила наблюдала за тем, как Терри вошел в заднюю дверь бара. Он не обратил внимания на спящую на ящике из-под молока женщину, каблуки ее сапог глубоко погрузились в гравий, мыски смотрели вверх.

9

Офицеры Лэмпли и Мерфи разобрали мусор на длинном столе в подсобке, чтобы тело Ри могло упокоиться на нем с миром. О том, чтобы отвезти ее в окружной морг посреди ночи не могло быть и речи, а Святая Тереза все еще была сумасшедшим домом. Завтра, если все уладится, один из офицеров сможет перевезти ее останки в Похоронный Дом Краудера на Крюгер-стрит.

Клаудия Стефенсон сидела у ног лежащей на столе Ри в раскладном кресле, прижав пакет со льдом к горлу. Жанетт вошла и села в другое раскладное кресло, у изголовья.

— Мне просто нужен был человек, который бы со мной поговорил, — сказала Клаудия. Ее голос был хриплым, чуть громче шепота. — Ри всегда была хорошим слушателем.

— Знаю, — сказала Жанетт, думая, что это правда, несмотря на то, что Ри мертва.

— Я сожалею о вашей потере, — сказала Ван. Она стояла в открытой двери, ее мускулистое тело выглядело вялым от усталости и печали.

— Надо было использовать шокер, — сказала Жанетт, но она не смогла выдвинуть никаких реальных обвинений. Она тоже устала.

— Времени не было, — сказала Ван.

— Она собиралась убить меня, Джен. — Клаудия сказала это извиняющимся тоном. — Если хочешь кого-то винить, то вини меня. Это ведь я попыталась снять с неё паутину. — Она повторила, — Мне просто нужен был человек, который бы со мной поговорил.

Освобожденное от паутины лицо Ри выглядело одновременно расслабленным и ошеломленным, веки приоткрыты, как и рот; лицо имело какое-то промежуточное выражение — что-то между улыбкой и смехом — как на той фотографии, которую ты выкидывал или обязательно удалял с телефона. Кто-то обтер кровь со лба, но пулевое отверстие выглядело сурово и непристойно. Разорванные волокна свободно свисали вокруг ее волос, увядшие и поникшие, вместо прежних — порхающих и шелковистых, такие же мертвые, как и сама Ри. Волокна прекратили рост в тот самый момент, когда Ри перестала жить.

Когда Жанетт попыталась вообразить живую Ри, все, что она смогла себе представить, была картина нескольких минут того утра. А я говорю, что тебя не может не волновать этот луч света!