Спящие красавицы

Клинт никогда не хотел быть при власти. Попав под жернова системы усыновления, в основном, по её милости, ему приходилось выживать под жесткой рукой бесчисленных домашних тиранов; он выбрал эту работу, четко используя весь свой юношеский опыт, для того, чтобы помогать беззащитным, таким же парням и девушкам, как был он сам, как Маркус и Джейсон, и Шеннон, и как его собственная мать — бледный, волнующийся призрак из его тусклых воспоминаний.

Джаред сжал плечо отца. Он тоже слушал.

— Учтите, бумажная работа будет беспрецедентной, — продолжил Хикс. — Государство пристально следит за убийством заключенных. — Тело Ри Демпстер еще не остыло там, в подсобке, а Хикс уже думал о бумажной работе. Клинт решил, что ему нужно закончить телефонный разговор, прежде чем он использует сленг-термин, который относится к мужчинам, имевшим сексуальный контакт с женщиной, которая их родила.

Клинт сказал, что скоро придет, и это было все. Джаред предложил сделать горячие сандвичи.

— Ты, должно быть, голоден.

— Спасибо, — сказал Клинт. — Звучит неплохо.

Мясо шипело и шкварчало на сковородке, и его нос уловил этот запах. Стало так хорошо, что в его глазах появились слезы. Или, может быть, слезы уже были в его глазах.

— Мне нужно заиметь такого же. — Это было то, что Шеннон сказала ему в прошлый раз, глядя на фотографию маленького Джареда. И, видимо, так и произошло.

Шейла, Лила сказала, что ее зовут Шейла Норкросс.

Это было лестно, действительно, возможно, самое лестное, что когда-либо с ним случалось, Шеннон дала своей девочке его фамилию. Это создало проблемы, но все же. Это означало, что она любила его. Ну, он тоже любил Шеннон. В каком-то смысле. Между ними кое-что было, что другие люди никогда не смогли бы понять.

Он вспомнил тот Новый год. С этой сыростью в ее глазах, Шен спросила его, все ли в порядке. Музыка была оглушительной. Вокруг пахло пивом и сигаретным дымом. Он наклонился к её уху, чтобы убедиться, что она его слышит…

Укус или два — это все, на что сподобился Клинт. Насколько хорош не был бы запах, его желудок был словно жесткий резиновый шар. Он извинился перед сыном.

— Что-то не лезет.

— Да, — сказал Джаред. — С моим аппетитом тоже что-то не то.

Он рассматривал сандвич, который сам себе приготовил.

Стеклянная дверь открылась со свистом, и вошла Лила, держа в руках белый сверток.

2

После убийства собственной матери, Дон Петерс сидел и раздумывал, что же теперь ему делать.

Первый шаг был очевиден: прибраться. Однако сделать это будет очень трудно, потому что Дон решил убить свою мать, прижав ствол Ремингтона к ее инкрустированному паутиной лбу, а затем нажав на курок. Работа была проделана с апломбом (или, может быть, он имел в виду какое-то другое слово), но это привело к адскому бардаку, и Дон мог лучше создавать бардаки, чем их убирать. Это был тот момент, на который частенько указывала его мать.

И какой бардак! Кровь, мозги и кусочки паутины покрывали стену в форме огромного мегафона с зазубренными краями.

Вместо того чтобы что-то делать с бардаком, Дон сидел в своем Лей-Зи-Бое[216] и размышлял, почему он сделал в первую очередь именно это. Разве его мать была виновата в том, что Жанетт Сорли помахала своим обаятельным хвостиком перед его лицом, а затем наябедничала, когда он позволил ей всего лишь подрочить ему? А? Или в том, что Дженис Коутс выгнала его с работы? Или в том, что этот мозгоправ Норкросс ударил его исподтишка? Нет, его мать не имела к этому никакого отношения, и все же Дон поехал домой, увидел, что она спит, достал дробовик из пикапа, вернулся внутрь и выбил нафиг её спящие мозги. Предположим, она бы никогда не проснулась — но кто знает?

Да, он был раздражен. Да, с ним жестоко обошлись. Но Дону все еще не хотелось признавать, что как бы плохо и несправедливо с ним не поступили, не стоило убивать свою мать. Он явно погорячился.

Дон пил пиво и плакал. Он не хотел убивать себя или сидеть в тюрьме.

Сидя на диване матери с банкой пива на животе, Дон Петерс успокоился и пришел к выводу, что уборка, в конце концов, не представляет такой уж проблемы. Власти были крайне заняты. Вещи, которые обычно не могли сойти вам с рук — такие, как поджог — сейчас могли бы прокатить, благодаря Авроре. Экспертиза мест преступления неожиданно выглядела как второстепенное действие. Кроме того, ведь это цыпочки делали все это микроскопо- компьютерное дерьмо. По телевизору, по крайней мере, всегда было так.

Он выложил пачку газет на плиту и зажег горелку. В то время как бумага начала разгораться, он слегка сжал бутылку жидкости для розжига барбекю, распылив её содержимое на шторы и мебель, и все вещи, которые могли очень быстро загореться.

Уезжая из горящего дома, Дон понял, что ему нужно еще кое-что сделать. Эта часть была намного сложнее, чем организовать пожар, но не менее