— Включи и меня в этот список, — сказала Селия. — Я пойду. Чувствую острую необходимость прогулять свои дорожные ботинки.
Затея была рискованной, но на этот раз они будут более осторожными. И они не из робкого десятка.
Когда они добрались до второго этажа демонстрационного дома, Тиффани объявила, что она не поднимется по лестнице на чердак.
— Я подожду здесь.
— Если ты не поднимешься наверх, зачем ты вообще сюда пришла? — Спросила Лила. — Ты не так уж и беременна.
— Я надеялась, что ты отдашь мне
— Забирай. — Она бросила коробочку Тиффани и поднялась вверх по лестнице.
По иронии судьбы, демонстрационный дом Пайн-Хиллс сохранился лучше, чем почти все другие сооружения на Тремейн, включая собственный дом Лилы. Хотя маленькие окна потускнели от огромной череды прошедших времен года — чердак был сухим. Лила прошагала по нему, при этом ее ноги подняли тучу пыли с пола. Мэри говорила, что там были спрятаны тела Лилы, Молли и миссис Рэнсом, где бы это там ни находилось. Она хотела почувствовать себя, почувствовать своего сына.
Но она ничего не почувствовала.
В одном конце чердака, мотылек бился о грязное стекло одного из окон. Лила подошла, чтобы его выпустить. Окно заклинило. Лила услышала скрип — Тиффани поднялась за ней по лестнице. Она отодвинула Лилу в сторону, достала перочинный нож, поддела по краям, и окно поднялось. Мотылек вырвался и улетел.
Он взлетал и приземлялся — на подернутую снегом заросшую лужайку, на тротуар практически разрушенной улицы, на подъездную дорожку миссис Рэнсом и на останки ее полицейской машины. Лошади Тиффани тыкали повсюду своими носами, и тихо ржали что-то, о чем лошади обычно ржут, размахивая из стороны в сторону своими хвостами. С этой точки Лила могла обозревать окрестности мимо своего собственного дома, мимо бассейна, который никогда не хотела, и который так нравился Антону, и мимо вяза, о котором он оставил ей записку. Оранжевое животное забежало в гущу соснового бора, растущего по соседству. Это была лиса. Даже на таком расстоянии был виден блеск зимней шубки. Боже, кто знает, почему так быстро наступила зима?
Тиффани стояла посреди чердака. Было сухо, но при этом прохладно, особенно рядом с открытым окном. Она протянула коробочку
— Я хотела съесть их все, но это было бы неправильно. Я завязала с преступной жизнью.
Лила улыбнулась и положила коробочку обратно в карман.
— Я объявляю тебя реабилитированной.
Женщины стояли рядом друг с другом, глядя друг на друга, выдыхая пар. Тиффани сняла шляпу и уронила ее на пол.
— Если ты думаешь, что это шутка, это не так. Я не хочу ничего у тебя забирать, Лила. Я не хочу принимать ничего ни от кого.
— Чего же ты хочешь? — Спросила Лила.
— Жить своей жизнью. Ребенка, дом и прочее. Человека, который бы меня любил.
Лила закрыла глаза. У нее все это было. Она не могла чувствовать Джареда, не могла чувствовать Клинта, но она могла их помнить, могла помнить всю свою жизнь. Эти воспоминания причиняли боль. Они были похожи на снежные фигурки, типа ангелов, которых она делала в детстве, но эти фигурки становились с каждым днем все более размытыми. Боже, как же она одинока.
— Это не так уж и много, — сказала Лила и открыла глаза.
— А мне кажется, что это очень много. — Тиффани протянула руки и подтянула к себе лицо Лилы.
Лиса затрусила прочь от Пайн-Хиллс, через Тремейн-стрит, в самую гущу зарослей озимой пшеницы, растущей на противоположной стороне. Она шла на запах впавших в спячку бурундуков. Лиса любила бурундуков — Хрустящих! Сочных! — к тому же, на этой стороне Дерева, где так давно не ступала нога человека, они были весьма беспечными.
После получаса поиска она обнаружила маленькую бурундучиную семейку в вырытой норе. Они не проснулись, даже когда она давила их между зубов. «Очень вкусно» Сказала она сама себе.
Лиса продолжила свой путь, заходя глубже в лес, где росло Дерево. Она ненадолго остановилась, чтобы исследовать заброшенный дом. Лиса разозлилась на кучу книг, разбросанных по полу, и бесцельно пронеслась по шкафу, полному гниющего постельного белья. На кухне дома, в холодильнике, была еда, которая пахла восхитительной гнилью, но попытки лисы расширить зазор в приоткрытой дверце ни к чему не привели.
— Впусти меня туда, — потребовала лиса у холодильника, на всякий случай, притворяясь мертвой.
Холодильник стоял, и на просьбы не реагировал.
Медноголовый щитомордник[305] выскользнул из-под дровяной плиты на кухне.
