Спящие красавицы

1

Лиса приходит к Лиле во сне. Она понимает, что это сон, потому что лиса может говорить.

— Эй, детка, — говорит она, заглядывая в спальню дома на Санкт-Джордж-стрит, — теперь Лила делит её с Тиффани, Дженис Коутс и двумя докторами из Женского центра — Эрин Айзенберг и Джоли Суратт. (Эрин и Джоли не замужем. Третий врач Женского центра, Джорджия Пикинс, живет на другом конце города, с двумя дочерями, которые очень скучают по своему старшему брату. Еще одна причина, чтобы понять, что это сон — она в комнате одна. Другая односпальная кровать, на которой спит Тиффани, пуста и аккуратно заправлена.

Лиса кладет свои ловкие передние лапы — белые, а не рыжие, как будто она перед тем, как сюда попасть прошлась по свежевыкрашенному полу — на одеяло, которым она укрыта.

— Чего ты хочешь? — Спрашивает Лила.

— Хочу показать тебе обратную дорогу, — говорит лиса. — Но только если ты сама захочешь идти.

2

Когда Лила открыла глаза, было утро. Тиффани лежала в другой кровати, которую она и занимала, с одеялом, опущенным до колен, при этом ее живот полумесяцем возвышался над боксерскими трусами, в которых она спала. Срок беременности был больше семи месяцев.

Вместо того чтобы пойти на кухню и заварить противную на вкус смесь на основе цикория, который сходил им за кофе в этой версии Дулинга, Лила прошла по коридору и открыла входную дверь приятному весеннему утру. (Время здесь было каким-то скользким и гибким; часы шли как обычно, но на самом деле, обычным время здесь не было.) Лиса была там, она знала, что так и будет, сидела на сорняках, которые со всех сторон душили сланцевую дорожку, кисточка хвоста аккуратно скручена вокруг лап. И с интересом смотрела на Лилу.

— Привет, малышка, — сказала Лила. Лиса мотнула головой и, казалось, улыбнулась. Потом она спрыгнула с тропинки на разбитую улицу и снова села. Наблюдая за ней. Ожидая.

Лила пошла будить Тиффани.

3

В конце концов, семнадцать жителей Нашего места следовали за лисой в шести гольф-карах на солнечных батареях, караван медленно тащился из города, а затем вдоль того, что когда-то было Шоссе № 31 в направлении Болл-Хилл. Тиффани ехала в первом каре вместе с Дженис и Лилой, сожалея о том, что ей не разрешили поехать на лошади. Об этом позаботились Эрин и Джоли, которые были обеспокоены силой схваток Тифф, хотя до родов оставалось еще шесть или восемь недель. Слишком уж сильные, заявили они будущей мамаше. О чем они еще не сказали (хотя Лила и Дженис все прекрасно понимали), так это о своем беспокойстве о здоровье ребенка, который был зачат в то время, когда Тиффани употребляла наркотики, ежедневно, а иногда ежечасно.

Мэри Пак, Магда Дубчек, четыре члена Первого Четвергового Книжного Клуба, и пять бывших заключенных Дулингского исправительного учреждения держали путь. Также с ними была Элейн Наттинг, бывшая Джиари. Она ехала с двумя докторшами. Ее дочь тоже хотела поехать, но Элейн заартачилась и настояла на своем, даже когда слезы дочери побежали ручьем. Нана осталась со старой миссис Рэнсом и её внучкой. Две девочки быстро стали подругами, но даже перспектива провести день с Молли не развеселила Нану. Она хотела следовать за лисой, она сказала, что это было похоже на сказку. Она хотела её нарисовать.

— Оставайся со своей дочкой, если хочешь, — сказала Лила Элейн. — У нас полно людей.

— Чего я хочу, так это увидеть, куда манит нас это животное, — ответила Элейн. Хотя на самом деле, она не знала, хочет она этого или нет. Лиса, сидящая сейчас перед развалинами парикмахерской Пирсона и терпеливо ожидающая, когда женщины соберутся и поедут за ней, наполняла ее предчувствиями надвигающейся беды, размытыми, но сильным.

— Вперед! — Грубо крикнула Тиффани. — Прежде чем мне у меня еще раз возникнет непреодолимое желание поссать!

И они последовали за лисой, которая потрусила прочь из города вдоль выцветшей белой линии в центре бывшего шоссе, иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что её войско все еще там. Скалясь вновь и вновь. Словно хотела сказать: Сколько же красивых женщин сегодня в зале.

Это была прогулка — своеобразный, но все-таки отдых, от их повседневных обязанностей и заданий — и вроде бы отовсюду должны были звучать смех и подколки, но женщины, сидящие в гольф-карах, сохраняли молчание. Фары тележек включились, когда они катались мимо джунглей, которые когда- то были Лесопилкой Адамса, и к Лиле пришла мысль, что они выглядели скорее как похоронная процессия, чем девушки на прогулке.

Когда лиса свернула с шоссе на заросшую тропинку в четверти мили от лесопилки, Тиффани дернулась и схватилась руками за живот.

— Нет, нет, нет, ты можешь остановиться прямо здесь и выпустить меня. Я не вернусь к трейлеру Тру Мейвейзера, даже если это не более чем куча металлолома.

— Мы едем не туда, — сказала Лила.

— Откуда ты знаешь?