— Подожди и увидишь.
Как оказалось, остатки трейлера все же были видны; ураганный ветер свалил его с цементных блоков и он лежал на боку среди высоких сорняков и крапивы, как ржавый динозавр. В тридцати или сорока метрах от него лиса приняла влево и проскользнула в лес. Женщины в двух первых карах увидели румяно-оранжевую вспышку меха, после чего она исчезла.
Лила спешилась и пошла в то место, где лиса вошла в лес. Развалины метамфитаминового гаража полностью заросли, но даже по прошествии всего этого времени, хрупкий химический запах еще оставался. Мет может быть пропал, подумала Лила, но воспоминания остались. Даже здесь, где время, кажется, скачет галопом, делает передышку, а потом снова скачет галопом.
Дженис, Магда и Бланш Макинтайр к ней присоединились. Тиффани осталась в гольф-каре, держась за живот. Она выглядела больной.
— Там есть охотничья тропа, — сказала Лила, указывая направление. — Мы можем пройтись по ней без особых проблем.
— Я в любом случае не пойду в этот лес, — сказала Тиффани. — Мне все равно, даже если эта лиса будет танцевать. У меня снова схватки, черт побери.
— Ты бы не пошла, даже если бы у тебя их не было, — сказал Эрин. — Я останусь с тобой. Джоли, можешь идти, если хочешь.
Джоли так и поступила. Пятнадцать женщин поднялись по охотничьей тропе друг-за дружкой, Лила во главе колонны, а бывшая миссис Фрэнк Джиари прикрывала тыл. Они шли почти десять минут, когда Лила остановилась и подняла руки, указательные пальцы указывали как влево, так и вправо, как регулировщик, который не может принять решение.
— Черт возьми, — сказала Селия Фрод. — Я никогда не видел ничего подобного.
— Ветки тополя, березы и ольхи по обе стороны были покрыты мотыльками, как серым мехом. Их, казалось, были миллионы.
— Что, если они нападут? — Пробормотала Элейн, тихим голосом и поблагодарила Бога за то, что не поддалась на требования Наны, желающей идти вместе с ними.
— Они этого не сделают, — сказала Лила.
— Как ты можешь это знать? — Не унималась Элейн.
— Я знаю, — сказала Лила. — Они как лиса. — Она колебалась, подыскивая правильное слово. — Они эмиссары.
— Кого? — Спросила Бланш. — Или чего?
Это был вопрос, на который Лила решила не отвечать, хотя могла.
— Ну же, — сказала она. — Осталось чуть-чуть.
Пятнадцать женщин стояли в траве по пояс, глядя на то, о чем Лила думала, как об Удивительном Дереве. Никто ничего не говорил, может быть, секунд тридцать. Затем Джоли Суратт произнесла с придыханием:
— Боже мой, Боже мой, всемогущий.
Дерево поднималось на солнце как живой пилон, его разнообразные скрученные стволы сплетались друг с другом, местами концентрируя снопы солнечного света, затуманенные цветочной пыльцой, местами образуя темные пещеры. Тропические птицы, рассеянные среди многочисленных ветвей, сплетничали в своих папоротниковых листьях. Перед Деревом Лила увидела павлина, разгуливающего туда-сюда, как самый элегантный швейцар в мире. Ни куда не делась и красная змея, свисающая с ветки, её трапецеидальная голова лениво маячила из стороны в сторону. Ниже змеи находилась темная расщелина, которую образовывали стволы, казалось, расступившиеся в разные стороны. Лила не помнила, что видела её раньше, но и не удивилась. Она также не удивилась, когда лиса выскочила из расщелины, как чертик из табакерки, и игриво куснула павлина, который не обратил на это никакого внимания.
Дженис Коутс взяла Лилу за руку.
— Мы действительно это видим?
— Да, — сказала Лила.
Селия, Магда и Джоли пронзительно закричали, пронзив воздух тройной гармонией. Белый тигр вышел из расщелины в многослойном стволе. Он осмотрел женщин, стоящих на краю поляны, своими зелеными глазами, затем потянулся, далеко вытянув вперед лапы, казалось, почти поклонился им.
— Прекратите! — Закричала Лила. — Прекратите, вы все! Он никому не причинит вреда! — Надеясь, всем сердцем и душой, что это правда.
Тигр соприкоснулся носами с лисой. Та снова повернулась к женщинам, с особым интересом, остановившись на Лиле. Затем метнулась за Дерево и вышла из поля их зрения.
— Боже мой, — сказала Китти Макдэвид. Она плакала. — Разве это не прекрасно? До чего же, блядь, Боже-ж-мой, это прекрасно.
Магда Дубчек произнесла:
—
Дженис смотрела на Лилу.
— Что скажешь.
