лобовое стекло взорвалось.
Джаред сидел на полу в прачечной, а Микаэла накидывала вокруг него простыни, возводя холм, за которым он мог бы спрятаться.
— Я чувствую себя дурачком, — сказал Джаред.
— Ты не выглядишь дурачком, — сказала Микаэла, что было неправдой. Она накрыла его простыней.
— Я чувствую себя киской.
Микаэла ненавидела это слово. Даже после того, как она услышала оружейные очереди, это её задевало. Киска означала нежная, и хотя Микаэла сама обладала таковой, в ней не было ничего особо нежного. Дженис Коутс воспитала ее, чтобы не быть неженкой. Она откинула простыню и дала Джареду сильную — но не слишком жесткую — пощечину.
— Эй! — Он приложил руку к лицу.
— Не говори так.
— Говори, что?
— Не говори «киска», подразумевая слабость. Плохо, что твоя мать не научила тебя этому, а должна была бы. — Микаэла опять укрыла его простыней.
— Гребаное преступление, что никто не снимает этого для гребаного реалити-шоу, — сказал Лоу. Взглянув в прицел базуки, он увидел, как второй бульдозер раздавил бедного лоха, упавшего перед гусеницами, увидел, как парень, подражая Рэмбо, выскакивает из-за второго бульдозера, начинает стрелять и спасает другого парня. Затем он стал свидетелем — не без смеси удивления и удовольствия — как первый бульдозер сделал из кемпера аккордеон перед входными дверями тюрьмы. Это была выдающаяся битва, и когда они приправят суп тремя или четырьмя выстрелами из базуки, станет еще лучше.
— Когда мы начнем свое дело? — Спросил Мэй.
— Как только копы немного вымотаются.
— Как мы собираемся убедиться, что мы достали Китти, Лоу? Там, должно быть, полно засранок в коконах.
Видимо Лоу недооценивал своего брата
— Абсолютно уверены мы, вероятно, не будем, Мэй, но мы отстреляем все эти гранаты, и попытаемся взорвать на хрен все это место, так что мне нравятся наши шансы. В определенной степени, я полагаю, нам придется надеяться на лучшее. Теперь будешь наслаждаться этим или нет? Или ты предпочитаешь, чтобы я все расстрелял?
— Да ладно тебе, Лоу, я не говорил такого, — запротестовал Мэй. — Это не честно.
На 32 уровне
— Такие злобные, — сказала она в пустоту, перемещая разноцветные фигурки в поисках соединений. Эви полностью расслабилась; пока играла с телефоном, она парила на спине в паре сантиметров над нарой.
Пот ту сторону северного забора, прямо напротив позиции Билли Веттермора за гаражом, зашевелились кусты. Он выстрелил дюжину раз в массу зелени, где возникло шевеление. Кусты продолжали шевелиться.
Дрю Т. Бэрри, хитрый страховщик, который всегда держался самого безопасного курса, не находился на линии огня Билли. Вместо этого, с благоразумием, которое не только сделало его первым номером по удовлетворению потребностей в компенсации жителей Дулинга, но и лучшим охотником на оленей, готовым выждать время, чтобы произвести идеальный выстрел, он остановил двух других мужчин — Перла и Петерса — в лесу напротив тюремного спортзала. Петерс рассказал ему, что задняя дверь в тюрьму находится в западной стене спортзала. Реакция, вызванная камнем, который он натренированным кистевым броском отправил в кусты, рассказала им о многом: да, дверь наверняка там, и да, она определенно охраняется.
— Помощник? — Спросил Дрю Т. Бэрри.
Они притаились за дубом. В пятнадцати футах или около того впереди них, ошметки листьев все еще дрейфовали вниз от того места, где выстрелы разнесли кусты. Судя по звуку, стрелок находился, возможно, в тридцати или сорока ярдах от внутреннего забора, возле тюремной стены.
— Что? — Ответил Дон Петерс. Пот бежал по прожилкам раскрасневшегося лица. Он тащил сумку с противогазами и болторезом.
— Не ты, настоящий помощник, — сказал Дрю Т. Бэрри.
— Да? — Перл кивнул ему.
