— Скажи,
Коутс говорила с сознательной осторожностью, что навело Клинта на мысль о речи пьяного, когда он пытался казаться трезвым.
— По словам Ван — которой все рассказала Энджела, наш личный Уолтер Уайт[161] — у нас в столовой он слегка обжаренный, а не черный, и это хорошо, потому что в нем больше кофеина. Вместо одного пакета на чашку, они будут использовать три. Собираются сделать целую
— Ты шутишь? — Он не знал, говорит ли он о кофе или губах.
— О, ты должен выслушать это до конца, Док. Они собираются вывалить туда весь
Коутс попыталась встать и упала обратно в кресло с небольшим смешком. Клинт поспешил к ней.
— Джен, ты пила?
Она смотрела на него, глаза остекленевшие.
— Нет, конечно же, нет. Это не похоже на алкоголь. Это похоже… — она моргнула и протянула руку к маленькой кожаной сумочке, лежащей на столе возле кнопки интеркома. Коутс похлопала по ней кончиками пальцев, словно ища что-то. — …мои таблетки? Они были здесь, на столе, в моей сумке.
— Какие таблетки? Что ты принимаешь? — Клинт поискал глазами бутылочку, но на столе ничего не увидел. Он наклонился и посмотрел под стол. Ничего, кроме нескольких катышков пыли, пропущенных последним уборщиком, убиравшим этот кабинет.
— Жен… Жен… а, блядь. — Она усмехнулась в кресле. — Иду бай-бай, Док. Отхожу ко сну.
Клинт залез в мусорную корзину, и там, среди обрывков какой-то ткани и слегка помятого фантика от батончика
Он подержал его так, чтобы Дженис могла видеть, и они одновременно произнесли одно и то же слово, Коутс произнесла свою половину дуэта весьма невнятно: «Петерс».
Делая усилие — безусловно, огромное усилие — Дженис Коутс села и сфокусировала свой взгляд на Клинте. Хотя ее глаза были совершенно стеклянными, когда она говорила, речь была внятной.
— Возьмите его, Док. Прежде чем он покинет здание. Закройте извращенного сукиного сына в камере в Крыле С и выбросьте ключ.
— Нужно вырвать, — сказал Клинт. — Сырое яйцо. Я принесу из стол…
— Слишком поздно. Я отхожу. Скажи Микки… — Ее глаза закрылись. Она заставила их снова открыться. — Скажи Микки, что я люблю ее.
— Ты сама ей это скажешь.
Коутс улыбнулась. Ее веки снова покатились вниз.
— Теперь ты за главного, Док. По крайней мере, пока Хикс не вернется. Ты… — Она произвела глубокий вдох. — Береги их, пока они все не пойдут на заклание, словно овцы… и тогда… ах, береги их, береги их и тогда…
Начальник Коутс скрестила руки на рабочем столе и положила на них голову. Клинт наблюдал в восторге и ужасе, как первые пряди белого вещества стали выходить из ее волос, ее ушей и кожи ее покрасневших щек.
Так быстро, думал он. Как же, к черту, быстро.
Он поспешил из кабинета, чтобы сказать секретарю Коутс, чтобы она прозвонила и убедилась, что Петерс еще на месте, но Бланш Макинтайр пропала. На ее рабочем столе лежал обрывок тюремного бланка, с записью, сделанной черным маркером
Я УШЛА в книжный клуб.
Книжный клуб?
В самом деле?
Бланш ушла в гребаный
Клинт побежал по Бродвею к главному входу, уклоняясь от бродивших в своих мешковатых коричневых топах заключенных, зная, что некоторые из них отнесутся к этому с удивлением. Он добрался до запертых входных дверей и нажимал кнопку интеркома, пока Милли Олсон, которая все еще находилась на посту охраны, не ответила.
— Иисусе, Док, не надо так усердствовать. Что случилось?
Через двойные стеклянные панели, он видел, как потрепанный
