дарах[3951] <На этом текст обрывается.>
ГЛМ. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 32. Оф 6325.Ответ на п. 314 и 315. Не закончено и не отправлено адресату.26 июня (9 июля) 1914 г. АрлесгеймArlesheim [3952]. 9 июля н. ст.Дорогой Эмилий КарловичУжасно печально, что Ваше деловое письмо прогуляло даром; но я не мог предполагать, чтобы кто-нибудь послал мне на poste-restante, когда мой адрес точный был давно известен. Обычно я всегда уведомляю о переездах, но на этот раз действительно я не зашел на poste-rest<ante>, потому что был адски занят работами в Bau, приездом мамы[3953], беспомощней которой я вообще не знаю никого: ее приходилось водить, как маленького ребенка; наконец мы собирались тогда в Вену[3954]. Спешу ответить на деловые пункты письма: 1) по вопросу о книгах. Книги, присланные мне зимой 1913 года в Берлин и весной 1913 года в Боголюбы, находятся в запечатанном виде в одном из ящиков в Боголюбах: при нашей бродячей жизни мы не можем не жить налегке. И поэтому я ничего поделать не могу. Мне очень плачевно, что я воспользовался любезностью «Мусагета», но я, право, надеялся писать рецензии; дело в том, что все лето я просидел над третьей частью романа «Петербург»[3955] и поэтому не мог ничего иного, кроме беллетристики, писать летом. Я не знаю, как быть: в Боголюбах масса вещей, сундуков, ящиков ряда семейств; у нас там 5 запечатанных ящиков; сумеет ли их различить С. Н. Кампиони, тоже не знаю. Кроме того: один ящик (наш) с книгами при переезде в большой дом там пропал. Видите, как все это сложно. 2) По вопросу о «Симфониях». К<нигоиздательст>во «Сирин» при запросе его в 1913 году осенью ответило, что вопрос о симфониях оно откладывает, надеясь решить его через год. Через два месяца этот год истекает. Я позондирую почву. Вопрос о 4-ой Симфонии: для меня совершенно неожиданно намерение «Грифа». Никакой речи, насколько я помню, о 4-ой «Симфонии» не было. При первой возможности наведу справки.
Получил на днях письмо-рукописи Сизова и «Экспозэ»[3956]. Прочел[3957]. Высылаю обратно.
ГЛМ. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 32. Оф 6325.Ответ на п. 314 и 315. Не закончено и не отправлено адресату.После 8 (21) июля 1914 г. АрлесгеймДорогой Эмилий Карлович,Я только что вернулся из Швеции[3958]. Спешу Вам ответить.
1) Книги, требуемые Вами для Эллиса, находятся в запечатанных ящиках в Боголюбах.
2) О «Симфониях» наведу справки в «Сирине». Ранее году после бывшего моего запроса мне неловко запрашивать «Сирина» вторично, ибо было решено, что вопрос о «Симфониях» решится в «Сирине» через год.
Спасибо Вам за хорошие слова Вашего письма. Желаю Вам всякого благополучия, здоровья и счастья.
Остаюсь искренне преданный Вам
Борис Бугаев.P. S. С «Грифом» я никаких переговоров не вел: наведу справки, что это значит, что 4-ая «Симфония» объявлена в Грифе 2-м изданием.
ГЛМ. Ф. 7. Оп. 1. Ед. хр. 32. Оф 6325.Ответ на п. 314 и 315. Видимо, письмо не было отправлено адресату.27 января (9 февраля) 1915 г. ЦюрихZurich 9/II–15.Очень, очень рад был, дорогой Борис Николаевич, получить от Вас письмо[3959]. Я только что возвратился от моей кузины из Уцвиля[3960], а потому хотел бы некоторое время остаться опять один. За пребывание в Цюрихе я привык к одиночеству и полюбил его. Так что после нескольких дней общения с людьми меня тянет подольше остаться одному. М<ожет> б<ыть>, это тяготение к одиночеству – временное, а м<ожет> б<ыть>, наоборот, репетиция к окончательному уходу. Во всяком случае относительно моего или Вашего приезда напишу через несколько дней. Что же касается Ваших планов о моей даче, то это так далеко, что не стоит пока об этом говорить; м<ожет> б<ыть>, я уеду из Швейцарии в Италию. Поэтому по поводу приватной части Вашего письма мне остается только Вас обнять и поблагодарить за ласковую заботливость. – Что же касается Света, Гёте, Доктора и т. д., то я позволю себе в след<ующих> пунктах наметить грядущие полемические (sachlich!![3961]) недоразумения, которые угрожают испортить Вашу интересную работу о моих Размышлениях[3962].
1) Уличать меня в незнании естественных наук значило бы столь же ломиться в открытую дверь, как доказывать, что Штейнер знает эти науки. Нигде я не говорю, что Штейнер не знает физики, и я совершенно открыто признаюсь в предисловии в своем невежестве по части естественных наук[3963].
2) Презрение к философской науке не может идти так далеко, чтобы отрицать возможность обсуждения идей, принципов, предпосылок, задач, целей в
