Посмотри в Пустоту и увидишь себя, смотрящего оттуда.
Во тьме звучали голоса, что рыскали в тишине подобно волкам и гнали Мордайна к пробуждению, хотя он чувствовал, что это не входит в намерения их обладателей.
— … а что с остальными солдатами гуэ’ла? — спросил один из них.
— Я позаботился обо всех, за исключением их капитана, — ответил гулкий шепот. — Он исчез из своего купе, когда я зачищал поезд.
— Ихо’нен, твой план пестрит ошибками, как речь аунов — ложью, — заметил первый голос.
— Такова природа вещей, — возразил шептун, названный Ихо’неном. — Изначальный Разрушитель портит все начинания возрастающим несовершенством. Следовательно, путник, предвидение является действенным, но капризным ремеслом.
— И всё же это избранное тобою ремесло, не так ли? — сухо указал путешественник.
— Как и твое, но нужно уметь приспосабливаться к переменчивым течениям Водоворота.
— Я охотник и потому считаю, что зверя, которого нельзя приручить, лучше прикончить.
— Так всегда поступали воины, — подтвердил Ихо’нен, — но ты должен стать чем-то большим, чем воин, если желаешь править судьбой.
— «Судьба» — оправдание для слабых, — заявил его собеседник. — Сильные творят собственные пути.
— На своем пути ты всё ещё можешь сотворить чудовище, Монт’шасаар.
— Это не мое имя, — холодно произнес путник.
— Ещё нет, и, возможно, никогда им не станет, — допустил второй голос, — но тень его следует за тобой с Артас Молоха, где ты поднял Клинок Зари.
— Клинок Зари — оружие, как и любое другое.
— Как никакое другое, — четко выговорил Ихо’нен.
— Значит, ты советуешь мне избавиться от меча? — вызывающе спросил первый.
— Нет, время для этого ушло, и ты обязан пожать посеянную тобой бурю.
— Так и должно быть, космодесантник.
«Космодесантник? — смутно подумал Мордайн. — Этот шепот? Калавера…»
Сваливаясь обратно во тьму, Ганиил ощутил, что один из присутствующих подходит к нему. На мгновение открыв глаза, дознаватель увидел, что ксенос-узник изучает его.
— Думаю, насчет него ты ошибся, Ихо’нен, — произнесло существо. — Он сломлен.
В вентиляционных шахтах стоял горький звериный смрад, но они предоставляли самый безопасный путь через тесную зону боевых действий в поезде, поэтому Арманд Узохи воспользовался ими без раздумий — как и другой хищник до него. Ивуджиец мог скрытно передвигаться по техническим каналам, даже когда Дедушка Смерть находился в опасной близости, как сейчас.
Лежа ничком над тюремным вагоном, капитан Акул задержал дыхание при виде одноглазого космодесантника, который выносил инквизитора из камеры чужака. Мордайн, безвольно обвисший в руках великана, напоминал мертвеца, и Узохи задумался, какие же мучения тот перенес на службе Отцу Терре. Мгновение спустя глаза Арманда расширились от ужаса, когда он заметил, что ксенос-узник покидает карцер и потягивается, словно хочет стряхнуть унижение плена.
Ужас обернулся яростью, стоило ивуджийцу вспомнить, как эти отродья постепенно уничтожили его роту: начали в улье, через организованный ими мятеж, и закончили внутри этой околдованной машины, затравив бойцов Узохи одного за другим. Он наблюдал сверху за тем, как Дедушка Смерть убил юного Мифунэ, сломав перепуганному мальчишке шею с безразличием, какое Арманд проявил бы к крысе. Капитан спасся лишь благодаря чутью, которое подсказало ему спрятаться перед тем, как началась бойня.
«Как встретила свою судьбу Ла-Маль-Кальфу? — виновато подумал Узохи, вспомнив перепалку со жрицей. — Я был слаб…»
Великан понес Мордайна в камеру, расположенную дальше по коридору, но чужак задержался у окна. На миг Арманд задумался, не проскользнуть ли ему за спину. Если вера и удача будут с ивуджийцем, возможно, удастся застать существо врасплох и сбежать до возвращения его союзника.
«Нет, — решил капитан, оценив ксеноса проницательным взглядом охотника. — Этого врасплох не застанешь».
У него будет только один шанс отомстить, поэтому нужно сделать всё как следует. Сейчас был неподходящий момент. Кроме того, терпение — главнейшая добродетель ловца, и добродетелью он искупит вину перед Адеолой Омазет. Позволив мышцам расслабиться, Узохи принялся ждать.
