— Я люблю тебя!.. Люблю тебя… Люблю до смерти.
Но он каждый раз холодно отталкивал ее и говорил сухим тоном:
— Если вы приметесь за прежнее, я больше не буду приходить сюда.
В конце марта вдруг пошли слухи о свадьбе двух сестер. Роза выходила будто бы за графа де Латур-Ивелена, Сюзанна — за маркиза де Казоля. Эти два человека стали своими в доме Вальтера, им выказывалось особое расположение, отдавалось явное предпочтение перед другими.
Между Жоржем и Сюзанной установились непринужденные братские отношения; они болтали целыми часами, смеялись над всем и, казалось, очень нравились друг другу.
Они ни разу не возобновляли разговора о возможности замужества молодой девушки или о являвшихся претендентах на ее руку.
Как-то раз патрон затащил Дю Руа к себе завтракать. После завтрака г-жу Вальтер вызвали для переговоров с каким-то поставщиком, и Жорж сказал Сюзанне:
— Идемте кормить красных рыбок.
Они взяли по большому куску хлебного мякиша и пошли в оранжерею.
Вдоль всего мраморного водоема были положены подушки, чтобы можно было стать на колени возле бассейна и быть ближе к плавающим рыбкам. Молодые люди взяли по подушке, опустились на них друг возле друга и, нагнувшись к воде, стали бросать в нее хлебные шарики, которые они скатывали между пальцами. Заметив их, рыбы стали подплывать, двигая хвостами, помахивая плавниками, ворочая своими большими выпуклыми глазами; они переворачивались, ныряли, пытаясь поймать круглые шарики, опускавшиеся на дно, потом снова выплывали, прося новой подачки.
Они забавно двигали ртом, стремительно бросались вперед, всеми своими движениями напоминая странных маленьких чудовищ; кроваво-красными пятнами они выделялись на золотом песке дна, мелькали, словно огненные языки в прозрачной воде, а останавливаясь, показывали глубокую кайму своей чешуи.
Жорж и Сюзанна видели в воде свои опрокинутые отражения и улыбались им.
Вдруг он тихо сказал:
— Нехорошо, Сюзанна, что у вас есть секреты от меня.
Она спросила:
— А что такое, Милый друг?
— Вы разве не помните, что вы обещали мне на этом самом месте в вечер бала?
— Нет.
— Советоваться со мной каждый раз, как будут просить вашей руки.
— Ну?
— Ну, ее просили.
— Кто же?
— Вы это сами знаете.
— Нет, клянусь вам.
— Вы прекрасно знаете. Этот фат, маркиз де Казоль.
— Прежде всего, он не фат.
— Возможно. Но он глуп, разорен игрой, истощен кутежами. Нечего сказать, славная партия для вас, такой красивой, свежей и умной!
Она ответила, улыбаясь:
— Что вы имеете против него?
— Я? Ничего.
— Как ничего? Он вовсе не такой, каким вы его изображаете.
— Полноте. Он дурак и интриган.
Она перестала смотреть в воду и повернулась к нему.
— Послушайте, что с вами?
Он произнес таким тоном, как будто у него вырвали из сердца тайну:
— Со мной?.. Со мной?.. Я ревную вас.
Она не особенно удивилась:
— Вы?
— Да, я.
— Вот тебе раз! Почему же это?
— Потому что я люблю вас, и вы прекрасно это знаете. Злая?
