сама не знала, как ей отрабатывала…
— Адель, ты поражаешь меня!., я совсем растерялась в мыслях… Я думала, что Полина Кондратьевна…
— Даром бросит на тебя деньги? — захохотала Адель. — За что же это? Где ты видывала таких благодетельниц рода человеческого?
— Я думала, что она просто — потому, что мне симпатизирует… А тут выходит какой-то промысел…
— Да что ты — малолетняя, что ли? Где и когда бывало, чтобы за симпатию давали тысячные кредиты? Если Полина Кондратьевна рискует на тебя рублями, то, конечно, имеет свой расчет, ищет получить с тебя прибыль…
— Ужасно, ужасно, что ты говоришь, Адель!.. Это — как во сне. Тебя ли я слышу?.. Ты прежде мне говорила не то, совсем не то…
— Мало ли что было прежде? — огрызнулась Адель. — То — прежде, а то — теперь. Да и что тут во всем, что ты слышала, удивительного? И из-за чего ты так кипятишься? Кабы мы заставляли тебя делать что-либо постыдное… А то ведь, сознайся, ни к чему такому мы тебя не приглашали и не принуждали… И не намерены…
— Извини меня, Адель, но все-таки наши ужины, раз они за деньги, это — что-то очень нехорошее… Если бы я знала, что все эти камни и платья приобретаются такой ценой, то лучше бы их не было…
— Ну, милая, — холодно возразила Адель, — об этом было нужно раньше думать и спрашивать, а теперь вон сколько на тебе понавешано… Да и что ты в самом деле — все на меня да на Полину Кондратьевну? А сама ты? Разве не брала денег у Сморчевского с Бажоевым? Ведь знаю я…
Маша бормотала, разводя руками:
— Я просто не знаю… Что же это? Я теперь буду стыдиться в глаза смотреть Сморчевскому… и тем другим… Если наше общество можно покупать за деньги, кто же мы для них оказываемся? Что они о нас думают? Какая же разница между нами и кокотками?
Адель зло закусила губу.
— Та разница, — язвительно сказала она, — что, если бы ты была кокотка, тебе не платили бы триста рублей только за то, чтобы ты сидела за ужином в отдельном кабинете и плела пьяным дуракам демивьержные разговоры. Ты, покуда, порядочная барышня из общества, за это ты и в цене.
— А почему же для себя, для Ольги, для Жози ты выговариваешь только половину.
Лицо Адели исказилось невеселой усмешкою.
— Вероятно, потому, что мы не имели счастья так хорошо сохраниться, как ты.
— Адель!
— «Будто мы кокотки», — передразнила Адель. — Ну и, конечно, кокотки!.. А кто же еще? Это я не знаю, какой дурой надо быть, чтобы не разобрать, что мы кокотки!..
— Ты просто с ума сошла и не знаешь, что говоришь.
— Нет, я-то в своем уме, а вот ты — удивительно наивная… особа.
— Можешь врать, что угодно. Я девушка. Я знаю, что я не кокотка.
Адель насмешливо присела.
— С чем и поздравляю. Честь вам и место.
— Да и на себя, и на них, на Жозю и Ольгу, — я ума не приложу, — зачем ты взводишь такое страшное? Ведь клевещешь!..
— Кой черт, я клевещу? — и озлилась, и захохотала Адель. — Нет, Люлюшка! Думала я, что ты глупа, но все же не до такой степени.
И быстрым, резким, циническим языком своим она пустилась разоблачать перед Машей до конца всю подноготную страшного дома…
Бросилась Маша к Ольге Брусаковой и, к счастью, застала ее дома и одну. Та, с первых же слов, даже с удовольствием и облегченно как-то, подтвердила ей все рассказы и признания Адели.
— Ничего, Машенька, не поделаешь, — говорила она, лежа на кушетке в полутемной своей комнатке и попыхивая папироской. — Это петля. Тебя так захлестнули, что не вырваться. Ты у них вся в руках: что хотят, то с тобой и сотворят. Вот — попробуй, откажись ехать на ужин к Криккелю…
— Да и не поеду! Неужели ты можешь думать, что поеду… после всего, что теперь знаю? — стиснув зубы, мотая головою, твердила Маша…
Ольга уныло возразила:
— Ну и скрутят тебя в бараний рог.
— Да чем же, наконец? Что они могут мне сделать?
Ольга только рукой махнула.
— Всё. Говорю тебе: всё. Вексель твой, ты сказывала, у Полины лежит?
— Я не знаю… У нее или в банке, что ли, каком-то…
— Врет: у нее. Ну и вот тебе и — чем.
— Я несовершеннолетняя, с меня искать нельзя. Я Сморчевского — так обиняками — выпытывала, а он, сама знаешь, какой знаменитый юрист… Он говорит, что не только векселя несовершеннолетних недействительны, но еще, если ты берешь вексель с заведомо несовершеннолетней, то тебя можно
