Стратегии правового развития России

В данных темпоральных «пограничных» ситуациях происходит «пробадание» правовой памяти населения, означающее забвение моделей и образцов правового сознания и правовой культуры, «стираются» архетипы должного поведения субъектов правоотношений, передаваемые ранее из поколения в поколение[694], в различных областях геополитических и географических пространств.

Так, изменение внешних и внутренних условий существования, возникшее вследствие широкомасштабных и неэволюционных, – по мнению Н.С. Скок, трансформаций социальной структуры и ценностно-нормативной системы, непринятие индивидами радикальных системных изменений политических, социально-экономических и духовно-нравственных условий привели к маргинализации большей части населения Украины. Бесконечный процесс реконструкции социальной реальности спровоцировал глобальную правовую (юридическую) маргинальность.

По данным социологического мониторинга, проведенного в 2010 г. на Украине, 73,4 % населения не знали каким законам им необходимо следовать, 83,8 % заявили о разрушении веры в справедливость, 46,8 % выразили недовольство своим нынешним положением, 65,8 % заявили об отсутствии уверенности в завтрашнем дне[695].

Н.С. Скок резюмирует: «В украинском обществе происходит принудительная, обусловленная объективными неотвратимыми условиями жизни адаптация населения к новым социально-политическим условиям, сопровождающаяся деморализацией; граждане практически находятся в скрытой форме противостояния государству… наряду со структурной маргинальностью, характеризующей украинское общество, возникает маргинальность социально-психологическая, показывающая внутреннюю конфликтность и обусловливающая тревожность, настороженность, агрессивность, отчуждение населения по отношению к государству и праву»[696].

Показательный, к сожалению, пример маргинализации украинского общества и, как результат – драматический социальный конфликт, объясняют, что государство и проводимая им правовая, в т. ч. антимаргинальная политика должны принимать во внимание «временной характер» политических и социально-экономических и социально-психологических факторов, ведущих к такого рода деструкциям. Построение и осуществление правовой политики должно основываться на доктринальном и прогностическом видении этих процессов, для чего скорее всего может оказаться полезным осмысление каузальной природы правовой маргинальности, а также положения теорий дифференциации и стратификации социальных структур общественных устройств, лежащие в основе рассматриваемой общеправовой теорией маргинальности типологизации[697].

В данном контексте сверхактуальной для выстраиваемой нами концепции становится проблема сложившейся существенной дифференциации в современной России, где 71 % всех россиян владеют лишь 3,3 % всех денежных сбережений, тогда как 5 % богатых и очень богатых владеют 72,5 % сбережений, не учитывая средств переведенных за рубеж категориями этих богатых слоев[698], – как отмечает В.Д. Зорькин. Поэтому, на наш взгляд, необходимо научное обоснование правовой экономической политики, способной регулировать социальную, бюджетную, финансовую, налоговую и др. сферы экономики только на основе верховенства права, где доминирующая роль должна принадлежать соблюдению и защите конституционных социальных и экономических прав всех граждан, а не привилегированного «олигархического» меньшинства.

Интересы индивида и коллектива, общества, государства должны быть солидарны. В их синтезе, соединяющие справедливость и свободу в ее сопряжении с равенством, заключено будущее отечественной государственности и права. Социальная солидарность должна основываться на признании не только гражданских и политических, но также социальных и экономических права, так называемых прав-притязаний [699].

Как видится, установление социальной солидарности требует доктринального осмысления процессов координации и сбалансированности прав- притязаний, ценность которых: «… выгодна и угодна обществу», способствует упрочнению конституционного строя, который, в свою очередь, создает юридические условия для развития самой личности в общении с себе подобными и процессе их воздействия на природу и общественные отношения[700].

В данном контексте следует остановить свое внимание на, так называемой известным американским социологом, профессором калифорнийского университета Р. Коллинзом, «маргиналисткой» социально-экономической теории (У.С. Джевонс, К. Менгер, Л. Валрас и др.), базирующейся на понимании психологической концепции «предельной полезности», где ценность определяется не с точки зрения предоставленных «материалов» за человеческий труд, а с позиций психологической потребности в ней[701].

По мнению основателя этой «маргиналисткой» теории доктора права К. Менгера, благосостояние каждого человека и удовлетворение его потребностей зависят исключительно от воли людей, которая должна быть предусмотрительной. Но человеческим потребностям свойственно развиваться, а точнее – бесконечно развиваться. Однако, если, например, у рабочих кроме возможности заработать на удовлетворении своих потребностей за исключением собственного труда ничего нет, и они вынуждены продавать свой труд, «чтобы остаться в живых», то «противостоящим» им классом владельцев земли и капитала необходима «предусмотрительность» совсем иного рода» [702].

Та же социально-философская категория «предусмотрительности» (как вид воздержания или ограничения – Р.С.) используется в другой известной работе английского экономиста и социолога этого периода Т. Мальтуса «Опыт о законе перенаселения» (1798 г.). Прежде всего, автор данной работы акцентирует свое внимание на проблемах неравномерного распределения природных благ, ведущих к нищете и бедности низших,