минуты подъема духа делать под руководством единой твердой власти такие шаги и успехи, которые граничат с чудесами» [976].
Второй этап историографии изучения деятельного участия Н.Х. Бунге на посту министра финансов – советский. Этот период характеризуется тем, что ученые явно обходили молчанием авторитет и значение Николая Христиановича в вопросе проведения новой финансовой и налоговой политики России во времена царствования Александра III. Преимущественно советские деятели науки только вскользь писали о Н.Х. Бунге как о главе министерства финансов или проводили краткий обзор его работы как составляющей части целого спектра учений представителей российских консерваторов второй половины XIX века. Например, П.А. Зайончковский[977], Л.Г. Захарова[978], Р.Г. Эймонтова[979] видели необходимость изучения в своих трудах научных работ Н.Х. Бунге лишь в контексте проблематики крестьянской реформы, и, несомненно, в ходе обсуждения путей выхода из политического кризиса, произошедшего на рубеже 1870–1880-х годов. По мнению А.И. Пешкова: «Изучение философской и общественной мысли в России в XIX – начале XX в. включает в себя как неотъемлемую составную часть исследование русского консервативного национализма, который и в настоящее время редко когда рассматривается с точки зрения анализа его собственных идей, идеалов и тенденций интеллектуального развития»[980].
Третьим этапом историографии изучения государственной деятельности Н.Х. Бунге можно считать постсоветское время, т. е. временной период, который можно подразделить на два этапа: 1) 90-е годы XX века; 2) начало XXI века.
Первый этап отличается следующим: в работах ученых наблюдается в основном позитивная характеристика работы Н.Х. Бунге на посту министра финансов, а также его научных теорий. Указанный момент можно объяснить тем, что во времена всеобъемлющей либерализации, которые начались в России в начале 90-х гг. XX века была проведена неизбежная автоматически напрашивавшаяся параллель с либеральными реформами Александра II, и как следствие, с теориями министра финансов.
В дальнейшем, в конце XX – начале XXI веков внимание к научным трудам и к реализации разработанных постулатов Н.Х. Бунге на практике существенно возросло. В 1999 году была опубликована монография Л.В. Степанова[981] «Н.Х. Бунге: судьба реформатора». В приведенной научной работе автором был проведен подробный академический анализ роли Н.Х. Бунге в финансовой и налоговой политике России. В результате своих размышлений Л.В. Степанов делает заключение о выдающейся миссии министра финансов не только в подконтрольной ему финансовой области управления, также и – в реорганизации иных сфер жизни общества. Тем не менее, признавая несомненные успехи Л.В. Степанова в вопросе исследования творчества Николая Христиановича, невозможно не отметить, что политико-правовые теории министра финансов в приведенной монографии работе не подвергались изучению.
При этом, установив наличие преимущественно позитивных отзывов деятельности Н.Х. Бунге в формировании финансовой системы Российской империи большей частью ученых нашего времени, необходимо упомянуть и о наличии диаметрально противоположных точек зрения. Например, исследователь В. Кизилов, проводя детальный анализ активного участия профессора в реформировании финансовой системы страны, делает вывод: «Разрушительная политика Бунге и Витте не представляла собой ничего необычного. Она находилась в контексте общемирового упадка экономической мысли, характерного для конца XIX – начала XX века»[982].
Следовательно, в трудах ученых можно наблюдать противоречивое отношение к политико-правовым теориям Н.Х. Бунге. Большая часть научных исследований, в которых освящена государственная деятельность инициатора финансовых реформ, увидели свет еще во времена Н.Х. Бунге. Этот факт убедительно подтверждает повышенный интерес, как к его личности, так и к новаторским идеям, которые были заимствованы правительством в ходе реформ из концепций, созданных в Киевском университете. Идеи Николая Христиановича были поддержаны значительной частью как либералов, так и консерваторов Российской империи второй половины XIX века. В дальнейшем, советскими мыслителями, Н.Х. Бунге был незаслуженно забыт и отодвинут в тень истории. Позднее, в постсоветские времена творчество министра финансов вновь привлекло внимание ученых, что объясняется, прежде всего, либеральными государственными реформами, которые начали претворяться в жизнь в России в 90-е гг. XX века и разработкой новых концепций будущих направлений развития Российского государства. В начале XXI века издаются первые работы, в которых анализируется деятельность Н.Х. Бунге, и претворяются в жизнь результаты экспериментальных попыток подробного анализа его творчества. При этом, даже с учетом повышения внимания к личности Николая Христиановича, его государственно-правовые теории до настоящего момента по-прежнему не полностью освящены. Это свидетельствует о том, что нам необходимо тщательно изучить политико-правовые идеи министра финансов, проиллюстрировав их на примере крестьянской реформы, как основного действия и события внутриполитического государственного курса России второй половины XIX века.
При доскональном исследовании теорий Н.Х. Бунге можно сделать вывод о том, что либеральные реформы Александра II вызывали у Николая Христиановича положительную оценку. Однако при этом министр финансов относился критически к методам проведения реформ. Например, рассматривая вопрос «эманципации» крестьянства, руководитель министерства финансов утверждал, что крестьянскую реформу нельзя проводить в Российской империи по остзейскому образцу. При изучении остзейского варианта крестьянской реформы Н.Х. Бунге сделал следующий вывод: «Нет! Это мера общественной безопасности, которая спасает государство от возможности появления Пугачевых»[983]. Цель крестьянской реформы министр финансов устанавливал в виде «нарушении права, не к насильственной экспроприации прежнего владельца, но к восстановлению собственности труда»[984].
