улыбнулся, тоже став на какой-то миг тем, прежним Гарри, которого помнил Альбус. — Какая же волшебная Англия, да и весь магический мир без профессора Дамблдора?
— Гарри, но такое невозможно… И поверь, в этом случае я знаю, о чем говорю.
— Верю. Но опять же, то, что вы знаете, исходит из возможностей известной вам магии, — улыбка Гарри ни на миг не дрогнула. — Но не Киар- Бет.
— Киар-Бет? Что это?
— Неважно. Важно вот это…
То, что Гарри достал из-за пазухи, больше всего напоминало гигантскую, размером с кулак, голубовато светящуюся снежинку, и только присмотревшись к ней внимательнее, можно было заметить, что ее рисунок состоит из многочисленных переплетающихся и движущихся строк неизвестных символов.
Он положил ее на раскрытую ладонь и снежинка, засияв чуть ярче, выпустила из себя такого же размера полупрозрачную сферу, которая мерно расширялась и опадала, плавно меняя все теплые оттенки спектра.
Поттер аккуратно взял на ладонь мягко сияющий переливчатый шар, и его кисть до запястья тут же стала прозрачной, словно отлитой из розового стекла, сквозь которое легко можно было разглядеть сетку кровеносных сосудов, пястные кости и фаланги.
— Очень красиво, Гарри, но что это такое? — Дамблдор не сводил взгляда с шарика, который светился, ритмично пульсировал и, казалось, пел, заполняя комнату еле слышным, тонким, звенящим звуком.
— Как я уже сказал — жизнь. Или, вернее, жизни. Это магически сконцентрированная квинтэссенция жизненной и магической силы пятерых далеко не самых слабых Упивающихся Смертью. Этого вполне достаточно для полного восстановления основы магического потенциала мага вашего уровня. И даже некоторого улучшения физических кондиций.
Профессор какое-то время смотрел на шар, потом с силой отвел взгляд и вздохнул:
— Боюсь, Гарри, я буду вынужден отказаться от такого… своеобразного подарка.
— Как же так, профессор? — не удержался от легкой издевки Поттер. — Ради великого дела вы были готовы пожертвовать очень многим: счастливым детством и судьбой мальчишки-Избранного, жизнями его друзей, и еще очень много чем… Вы даже себя не пощадили, отдав всю свою магию, чтобы хотя бы на время защитить Хогвартс, не будучи уверенным, выживете ли вы вообще после подобного шага. И теперь вы отказываетесь от по сути новой жизни, сожалея о каких-то убитых мной Упивающихся? Право, вы удивляете меня, профессор.
— Извини, но от получения второй жизни таким способом я предпочел бы воздержаться.
«Что же, придется добавить к подарку еще кое-что… Бонус, за который люди, подобно вам, порой бывают еще более благодарны, чем за любой подарок. Чистую совесть».
— Извините, но, боюсь, профессор, у вас нет выбора.
И Гарри резко шагнул к полулежащему Дамблдору, быстро накрыл левой ладонью рот старого мага и вмял светящийся шар в его грудь прямо сквозь одежду.
На мгновение прямо над Дамблдором повис, возникнув в воздухе зеленоватым просверком, сложный, плоский магический рисунок. Стариковское тело дернулось и выгнулось дугой, побелевшие от напряжения худые пальцы смяли простыню, а ноги под одеялом мелко затряслись. Но это продолжалось недолго, магический символ прошел вниз, сквозь тело старого мага и исчез; вскоре судорожное напряжение ослабло, пальцы разжались, и Альбус расслабленно выдохнул и вытянулся на кровати.
Рен, любопытствуя, заглянула Поттеру через плечо и увидела мирно лежащего старика. Одежда на его груди словно бы растаяла, и сквозь прореху, похожую на неправильную многолучевую звезду, виднелось небольшое алое пятно, от которого уже понемногу начинал расползаться по коже здоровый телесно-розовый цвет, медленно, но верно вытесняя болезненную бледность.
— Как видишь, Рен, второй опыт по созданию микроскопического подобия Таэн-Наэ прошел значительно проще, — не оборачиваясь, произнес Поттер.
— Не говоря о том, что ты обошелся без жертв и круга, — отметила девушка.
— Верно, расту понемногу. Так даже лучше, — Гарри склонился над профессором, накрывая его одеялом до подбородка. — Что ж, еще одним долгом меньше. Пойдем, тут нам больше пока делать нечего.
Взявшись за ручку двери, Гарри внезапно остановился и тихо хмыкнул. Беседа с Дамблдором прошла куда более мягко, чем он предполагал. Направляясь сюда и представляя в мыслях разговор с директором, он был готов к твердой конфронтации как минимум. Поттер собирался многое припомнить старому и авторитарному магу, и был готов к отпору, но на деле все вышло совсем иначе.
То ли сказалось долгое время, проведенное Альбусом в ожидании неминуемого «увлекательного путешествия для организованного разума», каким он называл при Гарри смерть на первом году обучения, то ли сам Поттер смягчился, увидев, каким стал некогда могущественный маг, но их разговор вышел гораздо спокойнее. Ни взаимных упреков, ни обвинений, ни обид, ничего… И больше — никаких долгов.
