не снимем. – Она легла на живот, опершись на локти и прижавшись к бедру Хэрода грудями. Они выглядели как тяжелые дыни на прилавке фруктового лотка.
Хэрод закрыл глаза.
– Тони, малыш, это правда, что оригинал пленки хранится у тебя?
– Какой пленки?
– Ну, ты знаешь. Той, где малышка Шейла Баррингтон дергает какого-то хера за хер.
– Ах этой…
– О господи, за последние несколько месяцев я видела эту десятиминутную запись уже минимум в шестидесяти домах. Такое ощущение, что люди никак не насмотрятся. Но ведь у нее же вообще нет сисек!
Хэрод промычал что-то невразумительное.
– Я видела ее на том благотворительном вечере. Ну, знаешь, который устраивался для детей, больных… как это там называется?.. Она сидела за столом с Дрейфусом, Клинтом и Мерил и изображала из себя чуть ли не святую. Понимаешь, о чем я? А теперь, когда над ней все стали смеяться, она выглядит так глупо.
– Над ней действительно стали смеяться?
– Конечно. Знаешь, Дон – он так смешно умеет говорить. Он подошел к Шейле и сказал что-то вроде: «Мы удостоены присутствия одной из прелестнейших русалок с тех пор, как Эстер Уильямс[55] забросила свою купальную шапочку…» Так у тебя есть?
– Что?
– Оригинал этой записи?
– Какая разница, у кого оригинал, если копии разошлись по всему городу?
– Тони, малыш, мне просто интересно, вот и все. Я считаю, это хорошая месть за то, что Шейла дала тебе от ворот поворот с «Торговцем гусынями» и вообще.
– «Торговец гусынями»?
– Ну, Шу так называет этот фильм. Вроде как Крис Пламмер всегда называет «Звуки музыки» «Звуками пузика», знаешь? Мы все так говорим.
– Забавно, – пробормотал Хэрод. – А кто сказал, что Баррингтон предлагали там роль?
– Ну, малыш, всем известно, что ей первой предложили. Я думаю, если бы наша мисс Недотрога подписала контракт, фильм получился бы гораздо хуже. – Джанет загасила сигарету. – А теперь она вообще ничего не может получить. Я слышала, что диснеевская группа отказалась от большого мюзикла с ее участием, а Донни и Мари вышвырнули ее из этого спецвыпуска, который делали на Гавайях. Ее старая мормонская мамаша подергалась-подергалась и получила инфаркт или типа того. Вот так. – Джанет принялась елозить грудью по его ноге и бедру.
Хэрод отстранил ее и сел на край кровати.
– Пойду приму душ. Ты пока не уйдешь?
Джанет Делакурт перекатилась на спину и наградила его улыбкой:
– А ты очень хочешь, чтобы я осталась?
– Не особенно, – признался он.
– Ну и хрен с тобой, – без всякой враждебности в голосе произнесла Джанет. – Я прогуляюсь по магазинам.
Через сорок минут Хэрод вышел из «Хилтона» и протянул ключи служащему отеля в красном пиджаке и белых брюках.
– Которую сегодня, мистер Хэрод? – поинтересовался тот. – «Мерседес» или «феррари»?
– Давай «мерседес», Джонни, – бросил Хэрод.
– Сейчас, сэр.
Тони сощурился и принялся рассматривать сквозь темные очки пальмы и синее небо. На его взгляд, скучнее пейзажа, чем в Лос-Анджелесе, не было нигде в мире. Разве что в Чикаго, где он вырос.
К нему подкатил «мерседес», и Хэрод уже протянул руку с пятидолларовой банкнотой, когда увидел в салоне улыбающееся лицо Джозефа Кеплера.
– Садись, Тони, – произнес Кеплер. – Надо кое о чем поговорить.
Они направились к каньону Колдуотер. Хэрод не спускал с Кеплера глаз.
– Охрана в «Хилтоне» действительно становится паршивой, – заметил он. – Теперь в твоей машине может оказаться любой уличный бродяга.
Губы Кеплера дернулись в улыбке.
– Джонни меня знает, – пояснил он. – Я сказал ему, что это розыгрыш.
Хэрод ухмыльнулся в ответ.
– Мне надо поговорить с тобой, Тони.
– Ты уже сказал это.
