– Ты считаешь, он сможет нейтрализовать Вилли?
– А ты как считаешь? – с неподдельной заинтересованностью спросил Кеплер.
– Не знаю. – Хэрод пожал плечами. – Способность Барента представляется мне уникальной. Что же касается Вилли… я не уверен в том, что он обычный человек.
– Это не имеет никакого значения, Тони.
– Что ты хочешь сказать?
– Я хочу сказать, что, возможно, Клуб Островитян нуждается в смене исполнительного руководства.
– Ты намекаешь на отставку Барента? И как это можно сделать?
– Нам ничего не надо будет делать, Тони. Единственное, что мы должны, – это продолжать поддерживать связь с нашим корреспондентом Вильгельмом фон Борхертом и постараться убедить его, что мы займем нейтральную позицию в случае каких-либо… неприятностей на острове.
– Вилли будет участвовать в проведении летнего лагеря?
– В последний вечер общих мероприятий, – кивнул Кеплер. – А затем пробудет с нами всю следующую неделю, чтобы поучаствовать в охоте.
– Сомневаюсь, что Вилли вот так запросто отдастся во власть Баренту, – заметил Хэрод. – У Барента сколько там… сотня охранников?
– Скорее, две сотни, – уточнил Кеплер.
– С такой армией даже Вилли не сладит. С чего он будет подставлять себя?
– Барент даст честное слово, что обеспечит Вилли безопасный проход.
Хэрод рассмеялся.
– Ну, тогда, я думаю, все в порядке. Если Барент даст свое слово, тогда уж Вилли наверняка положит голову на плаху, – съязвил он.
Кеплер ехал по Малхолланд-драйв. Ниже виднелось еще одно шоссе.
– Но ты же представляешь себе альтернативу, Тони? Если Барент уничтожит старика, мы просто вернемся к своим делам, только ты будешь уже полноправным членом. Если же у Вилли в кармане есть какой-нибудь сюрприз, мы с распростертыми объятиями примем его к себе.
– Ты уверен, что сможешь сосуществовать с Вилли? – поинтересовался Хэрод.
Кеплер свернул на стоянку возле амфитеатра Голливуд-Боул, где стоял серый лимузин с тонированными стеклами.
– Поживешь с гадюками столько, сколько пожил я, Тони, – заметил он, – и поймешь: не так уж важно, что за яд у новой змеи в клубке, главное, чтобы она не кусала соседок.
– А как насчет Саттера?
Кеплер заглушил мотор «мерседеса».
– Перед приездом сюда у меня был долгий разговор с преподобным. При всей давности и глубине его дружбы с Кристианом, он все же не сомневается, что кесарю – кесарево.
– То есть?
– То есть надо заверить Вилли, что Джимми Уэйн Саттер не будет возражать, если портфель мистера Барента перейдет в другие руки.
– Знаешь что, Джозеф, – сказал Хэрод. – Ты не умеешь выразить ни одной простой мысли, даже когда от этого зависит твоя жизнь.
Кеплер улыбнулся и открыл дверцу машины:
– Ты с нами или нет, Тони?
– Если быть с вами означает сидеть тихо и не влезать в это дерьмо, то да, – ответил Хэрод.
– Мысль выражена достаточно просто и ясно, – с улыбкой похвалил Кеплер. – Твой дружок Вилли хочет знать, на чьей ты стороне.
Хэрод окинул взглядом залитую солнцем стоянку, повернулся к Кеплеру и устало произнес:
– Я с вами.
Было уже почти одиннадцать вечера, когда Хэрод решил съесть парочку хот-догов с горчицей и луком. Он отложил в сторону переписанный сценарий, над которым работал, и отправился в западное крыло дома. Из-под дверей комнаты Марии Чэнь все еще виднелась полоска света. Он дважды постучался:
– Я собираюсь в «Пинкс». Хочешь со мной?
Ее голос прозвучал приглушенно, словно она говорила из ванной.
– Нет, спасибо.
– Ты уверена?
– Да.
Хэрод натянул кожаный пиджак и вывел из гаража «феррари». Он получал удовольствие от быстрой езды, от резкого переключения скоростей и гонки с соперниками, которые имели наглость соревноваться с ним на бесконечном бульваре.
«Пинкс», как всегда, был переполнен. Хэрод съел два хот-дога за стойкой, а третий прихватил с собой. Между темным фургоном и его машиной стояли
