— Как! Добраться! До! Чер-но-соль-я!
— Господи! — ответила старуха, перекрестясь. — На кой черт тебе там надо?
— Надо!
Старуха посмотрела на него мутными глазами.
— Принеси мне утку.
Гельмут оторопел.
— Что?
— Сам, что ли, глухой? Я сказала, принеси утку. Пирожков сделаю.
— Утку…
— Утку. Тогда скажу, как добраться.
— Живую?
— Нет, дохлую! Конечно, живую. Из мертвых уток пирожки плохо получаются.
Гельмут ничего не понимал, но не оставалось больше ничего, кроме как согласиться.
— А где я возьму. Утку?
— Ась?
— Где! Я! Возьму! Утку!
— Ааа… Да вот от станции и налево, через холм. Там пруд будет. А в этом пруду живет утка.
— Утка или утки?
— Утка, — с абсолютной серьезностью в голосе ответила старуха.
— Хорошо. Я принесу утку, а вы расскажете, как добраться до Черносолья.
Старуха молча кивнула.
Гельмут растерянно оглянулся, зачем-то кивнул в ответ и направился в сторону станции.
Внутри было тихо, пыльно и темно, скамейки покосились и прогнили, в потолке пробилась дыра, через которую слабо проходил солнечный свет. В окне кассы с разбитым стеклом сидела, опершись щекой на руку, сонная женщина.
Гельмут неуверенно подошел к ней.
— Простите, вы не знаете, как добраться до Черносолья? — спросил он через разбитое стекло.
Женщина посмотрела на него красными от дремоты глазами и нахмурилась.
— Какое еще Черносолье?
— Понятно… Простите.
Значит, надо искать утку.
Он вышел из станции и увидел, что поселок выглядит не таким запущенным, как казалось на первый взгляд. Перед широкой брусчатой площадью, поросшей мхом, стояло деревянное здание администрации с выцветшим красным флагом. Налево уходила кривая извилистая дорога, теряющаяся между покосившимися домиками.
Гельмут вздохнул и пошел по дороге, мимо деревянных изб, разрушенных колодцев и заросших палисадников с открытыми калитками. Через десять минут, пройдя очередной поворот, он увидел старый и поросший тиной пруд. В центре его, действительно, медленно и неторопливо плавала кругами огромная жирная утка.
«Ага, вот она. Как бы ее теперь достать, — подумал Гельмут. — Надо бы подманить, но чем?»
Он спустился к воде, раздвинул камыши, встал на одно колено и присвистнул. Утка, не обращая на него ровным счетом никакого внимания, продолжала плавать.
Тогда он еще раз присвистнул и сделал вид, будто кидает что-то в воду.
Утка повернулась в его сторону.
— Ты что, идиот? — спросила она.
Гельмут в изумлении открыл рот.
— И правда идиот, — вздохнула утка.
Медленно и вальяжно она подплыла к берегу.
— Ты всерьез думал, будто я поверю, что ты хочешь накормить меня? — спросила утка.
— Вроде того, — растерялся Гельмут.
— М-да, — скептически протянула утка. — И зачем же я тебе?
Гельмут почесал в затылке.
