вперед.
В голове девушки невидимый метроном отсчитывал количество ударов ремня по любимому седалищу, отмеряя по удару за каждый проступок: обманула Бонга — один, втянула в свои проделки Дина — два, влезли в городской парк и попались — три, разгромили полицейский департамент — четыре, украли лошадей у полиции — пять, опять лезут в спасатели — шесть… И ведь это еще не конец!
— Маменька, — с ужасом выдохнула Тина, натягивая поводья вслед за Дином.
Лошади замерли в проулке, из которого хорошо была видна калитка, но пока никто никого не тащил, не нес и не выводил под благовидным предлогом. Мадемуазель Лоет продолжала думать о скором будущем. Теперь ей мерещились синие глаза, в которых застыло разочарование. Тина сама до конца не осознавала, насколько сильно боится увидеть именно это чувство на лице Альена Литина, еще ни разу не отказавшего ей в помощи, даже когда он был недоволен ею. «Нужно возвращаться», — мелькнула в голове девушки благая мысль, и она даже готова была открыть рот и сказать Дину, что они едут в порт, но принц прервал ее намерения коротким словом:
— Открыто.
— Что? — не поняла Тина.
— Быть закрыто, стать открыто. Щель, — и палец будущего императора указал на калитку.
Девушка вгляделась и охнула. Действительно! Когда они находились в парке, калитка была закрыта на щеколду, а теперь оказалась приоткрыта. Мысли о возвращении в порт в одно мгновение выдуло из головы мадемуазель мощным порывом ветра, оставив только открытие того, что похищение, похоже, состоялось.
Тина бросила поводья Дину, спешилась и приблизилась к калитке. Она осторожно приоткрыла ее и прислушалась. Ветер донес до нее далекие женские крики, между деревьев мелькнула форма смотрителя, и девушка метнулась назад.
— Дельце обстряпано, — мрачно возвестила она. — Упустили.
— Они поехали туда, — указал принц на соседнюю улицу.
— С чего взял? — подобралась Тина.
Дин указал на бесхозный зонтик, который как раз поднял какой-то мальчишка и теперь с интересом вертел в руках. Мадемуазель Лоет напрягла память и вспомнила, что девица Гольдардт действительно держала в руках зонтик. Кровь в одно мгновение забурлила в жилах юного создания, и Тина вернулась в седло.
— В погоню! — крикнула она, срываясь с места.
Где-то за спиной слышались крики и приближающийся цокот лошадиных копыт.
— Погоня за погоней? — усмехнулась Тина. — Почему бы и нет? Выведем это дурачье прямо на похитителей.
— Отлично, — кивнул Дин. — Если они нас найти.
— Найти, — усмехнулась девушка. — Моя коняга там наложила знатную… э-э-э, в общем, ладно. Найдут по запаху. — И спасители невинной девицы скрылись из виду незадолго до появления стражей порядка…
Трое мужчин стремительно шли по Алгардту. Одноглазый мужчина, превосходивший в росте своих спутников, производил устрашающее впечатление. Мало того, что из-за пояса этого головореза торчали рукояти пистолетов, — он еще время от времени издавал рычащие звуки, явно бранясь. Второй мужчина, имевший экзотическую внешность, хранил на лице печать невозмутимости. И хоть он не открывал рта, однако взгляд раскосых глаз, останавливаясь на встречных горожанах, вынуждал их шарахаться с дороги, шепча про себя молитву. Третий мужчина, наиболее молодой и привлекательный настолько, что даже мужчины не могли не заметить этого, оглядывался с заметной тревогой в глазах. Он не бранился и не пугал взглядом, но рука, сжавшаяся в кулак, говорила о том, что расположение духа молодого человека далеко от доброго.
— Бонг, ты их видишь? — уже раз в двадцатый вопрошал капитан Лоет.
— Нет, — качал головой лекарь. — Но слышу шум.
— Где? — Альен снова оглядывался, но никак не мог уловить никаких звуков, кроме сонного течения вечернего города.
— Если шум, значит, Тина там побывала, — мрачно отозвался Вэйлр.
Неожиданно мимо них пробежали мальчишки, о чем-то возбужденно перекрикиваясь. Затем проковыляла старуха с зонтиком, изъеденным молью, за ней стремительно прошел мужчина в жилете. Трое мужчин переглянулись, и Лоет вскинул руку:
— Нам туда!
— Взбаламутить сонный омут — это по части мадемуазель Лоет, — согласился Альен.
— А ведь принц был примером каменного спокойствия и выдержанности, — как-то тоскливо протянул Бонг.
— А нечего его было оставлять с моей занозой, — ядовито ответил Вэй, сделал еще несколько шагов и добавил: — И кормить сказками о жизни пиратов тоже.
— Уж кто бы говорил, — усмехнулся Бонг. — Ты, мой друг, своими рассказами пробудил в дочери вольный дух.
— Я пробудил, я же его и усыплю… навечно, — с мрачной решимостью ответил капитан.
