— А ты не трогай девиц, которые хотят быть девицами.
— Так и катись к своей лживой притворщице!
— С удовольствием, — сердито ответил Альен и направился к двери.
— Попутного ветра! — желчно воскликнула мадемуазель Лоет.
Молодой человек помахал ей, не оборачиваясь, и вышел за дверь, столкнувшись на пороге с капитаном Лоетом. Вэй посторонился, пропуская взбешенного Литина. Затем заглянул в дом и увидел дочь, ударившую кулаком правой руки по сгибу левой.
— Отца посылаешь? — осведомился Лоет.
— Ой, — пискнула Тина.
Отец поманил к себе дочь, она послушно поплелась к дверям, где Лоет перехватил ее за шиворот, вытаскивая из деверей, и придал ускорение коленом.
— Папенька!
— Иди-иди, мартышка, — отцовское колено повторно врезалось в дочерний зад, и Тина поспешила к лошадям, которых держал Дин.
Альен приблизился к Бонгу, сидевшему с девицей Гольдардт на своей лошади, протянул руки и потребовал:
— Отдайте мне это.
— Рука, — возразил лекарь.
— Все еще на положенном ей месте, — сердито отмахнулся молодой человек.
Тина, уже собравшаяся сесть на коня, заметила, как Бонг помогает пленнице слезть с его лошади. Совершенно счастливая девица Гольдардт протянула руки, скользнув в объятья Альена.
— Ах ты ж хлыщ, — прошипела Тина. — Вот ты как? Ну хорошо-о-о…
— Что ты говорить? — спросил Дин.
Мадемуазель Лоет вскинула на него взгляд, оттолкнулась от земли, но тут же скользнула обратно, охнув и кривясь.
— Нога, — простонала она. Стон Тины оказался не менее фальшивым, чем обморок пленницы, но Дин поверил и поспешил на помощь.
Альен подсадил госпожу Гольдардт и обернулся на вскрик мадемуазель Лоет. Глаза его сузились, когда он смотрел, как принц бережно обнимает Тину за плечи, о чем-то негромко спрашивая. Затем присел, потрогал ногу и помог забраться в седло. В свете разгорающегося пожара глаза Тины и Альена встретились. «Съел?» — спрашивал взгляд мадемуазель Лоет. Литин отвернулся, забрался в седло, прижимая к себе бывшую пленницу; девушка обняла его за шею, устраиваясь удобней и с опаской глядя на Хона, вновь спрятавшегося в черных волосах молодого человека.
— Как же вы все меня бесите! — гаркнул Лоет, наблюдавший за происходящим. — Мартышка, ко мне! Живчик, к Бонгу. Альен, не увлекаться. К дьяволу, здесь только три разумных взрослых мужика: я, колдун и Хон. Вперед!
Всадники поскакали прочь от горящего дома, уничтожавшего в огне тела шестерых разбойников. За всю дорогу никто не проронил ни слова, кроме спасенной девицы. Она время от времени что-то говорила Альену, кокетливо поглядывая на него. Молодой человек вежливо улыбался, но не понимал ни слова, да и не хотел понимать, бросая украдкой взгляды на Тину, скакавшую рядом с папенькой. Мадемуазель Лоет, пару раз обернувшаяся в сторону Литина, услышала тихий отцовский рык и больше головой не вертела.
Остановились всадники только возле полицейского департамента. Их ждали. Лошадей забрали, намеревались забрать еще и Тину с Дином, однако кулак Лоета, сунутый под нос ближайшему стражу порядка, вкупе с госпожой Гольдардт, отодранной от Альена и горестно рыдавшей по этому поводу, успокоили кровожадность мстительных полицейских. Пропажу забрали, Тину и Дина оставили в покое, и дверь департамента снова закрылась.
До порта брели уже неспешно, храня прежнее молчание. Только Дин решился его нарушить. Однако Бонг ответил отрывисто, переходя на родной язык. Принц, выслушав его, высокомерно задрал нос, величаво ответил, но получил совсем непочтительную затрещину и сник. Тина испытывать судьбу не стала.
На «Счастливчике» Лоет втолкнул дочь в ее каюту, проследил, как принц заходит в свою, и коротко объявил:
— Арестованы до выхода в море.
Бонг и Альен согласились с таким решением. Трое мужчин обменялись усталыми взглядами и разошлись: Лоет — к себе, Бонг увел Альена, чтобы заняться его рукой, после чего ушел к принцу. А ночью принц выскользнул из своей каюты, постучался в дверь каюты Тины и, заглянув, счастливо просиял и выпалил:
— Чистить разум!
— Чего? — не поняла девушка.
— Не мыть мозг, чистить разум, — пояснил принц.
— К дьяволу твой разум и мой мозг заодно, — буркнула девица, падая обратно на подушку.
