Карета катила по мощенным булыжником мостовым Порт-Домасо. Тина с нескрываемым интересом рассматривала незнакомые ей улицы, людей, дома. Радостное возбуждение переполняло ее: девушка так давно мечтала увидеть страны, названия которых знала только по карте. Если не считать Тригара, папенька с маменькой никуда ее больше не возили, их морские путешествия ограничивались только морем. И вот Тарван — и Тина может вдыхать его воздух, смотреть на жизнь на чужой земле и даже почувствовать себя ее частью. Это было… это было восхитительно!
Альен Литин, сидевший напротив девушки, наблюдал за ней. В его глазах так же легко читался интерес, только был он направлен не на город, а на соседку по экипажу. Молодой человек рассматривал профиль мадемуазель Таинственность, сейчас не скрытый волосами, и ему пришлось по душе то, что он видел. Нежные девичьи черты, подсвеченные изнутри огоньком азарта. Девушка не скрывала своих чувств, они читались на ее лице, словно оно было книгой, и эта открытость и непосредственность нравились Альену. Он любовался своей знакомой незнакомкой. Молодой человек больше не видел в ней ничего похожего на мальчика.
Даже в этом наряде, который помог скрыть любой намек на женственность, девушка оставалась девушкой, с присущей всему женскому полу мягкостью черт и нежностью кожи. А с цветом костюма он угадал, отметил про себя мужчина. Бордовый шел мадемуазель. Впрочем, она нравилась ему и в своем повседневном виде, придававшем облику нечто задорное, даже разбойничье. И это тоже умиляло Альена. С удивлением он понял, что становится неравнодушен к ней. Литину вдруг отчаянно захотелось взять девушку за руку, провести ладонью по ее щеке, задев краешек губ…
— Дьявол, — с досадой прошептал молодой человек и тряхнул головой, отгоняя наваждение.
Тина повернула голову, вопросительно взглянув на Альена. Он отрицательно покачал головой и отвернулся к другому окну, но вскоре вновь смотрел на девушку, уже забывшую обо всем и вновь любовавшуюся видами, которые проплывали за окошком наемной кареты.
— Смотрите, господин Литин, — встрепенулась вдруг Тина, указывая куда-то.
Альен пересел на ее сторону и взглянул на то, на что показывала девушка. Там оказался всего лишь шарманщик, каких бродило множество по дорогам их родного королевства. Но перед ним танцевала девочка с большим бантом на кудрявой голове. Шарманщик держал в руках поводок, к которому была привязана обезьянка, обходившая зевак с небольшой красочной коробкой в лапах. Люди кидали деньги в коробку, гладили обезьянку, и она приседала в подобии реверанса, веселя местную публику.
— Хочешь посмотреть поближе? — спросил Альен, опуская взгляд на макушку мадемуазель.
— А можно? — она вскинула голову, и их лица оказались неожиданно близко.
— Можно, — ответил молодой человек, спешно пересаживаясь на прежнее место.
Он заметил, как заалели щеки девушки и она спешно вернулась к созерцанию шарманщика, девочки и смешной обезьянки. Альен дернул шнурок звонка, карета остановилась. Мужчина вышел первым, велев кучеру на тарванском ждать их. Тот понятливо улыбнулся — маленькое представление он тоже приметил.
— Идем, — позвал Литин, и Тина поспешила выбраться наружу.
Она первой направилась в сторону шарманщика, обогнав молодого человека. Мадемуазель Лоет сунула руку в карман жилета и досадливо поморщилась, сообразив, что ее деньги остались на «Алиани», а так хотелось, чтобы обезьянка и ей поклонилась. Уголки губ девушки опустились вниз, но в это же мгновение перед ней появилась рука Альена с несколькими монетами. Тина вскинула на него глаза, увидела улыбку и одобрительный кивок и взяла все монеты, забыв спросить, не хотел ли мужчина также поблагодарить шарманщика и девочку. Альен хмыкнул, глядя, как вновь расцветает личико его попутчицы.
— Эмил, — позвал он больше для того, чтобы проверить, будет ли услышан.
Девушка обернулась, рассеянно взглянула на Литина и тут же отвернулась, протягивая руку с первой монеткой. Альен негромко рассмеялся — о нем уже благополучно забыли, полностью сосредоточившись на забавной зверушке.
— Иди сюда, — позвала Тина, присев на корточки. — Смотри, что у меня есть.
Обезьянка поковыляла к девушке, вытянув губы.
— У, — произнесла она, останавливаясь.
Тина бросила монетку в коробку и, протянув руку, погладила животное.
— Какая ты красивая, — приговаривала мадемуазель Лоет, — какая у тебя юбочка.
Поводок натянулся, чуть дернув обезьянку, и она послушно поковыляла к хозяину, чтобы отдать ему мелочь. Тина нахмурилась и вновь вытянула руку с монеткой.
— Мужик, — грубовато произнесла она, — я еще не закончил.
Альен повторил ее фразу на тарванском, и шарманщик поклонился, расплываясь в подобострастной улыбке. Обезьянка остановилась рядом с ним. Шарманщик что-то сказал ей отрывисто и грубо, но животное не сдвинулось с места, показывая зубы и гримасничая.
— Что он говорит? — забеспокоилась девушка, бросив взгляд на своего спутника.
— Велит вернуться, — ответил тот.
Тина следила за тем, как шарманщик указывает пальцем обезьянке в ее сторону. Устав повторять одно и то же, мужчина пнул животное, и обезьяна
