— Триста убежала! — заметила Пен. — Разве она может быть в порядке?
— Это была моя вина, не ее, — ровно ответила Вайолет.
— Как вы меня нашли? — тихо спросила Триста.
— Пен рассказала мне, что произошло, — объяснила Вайолет, — так что я предположила, что ты направишься в дом Кресчентов, чтобы найти что- нибудь поесть. На твоем месте я бы так и сделала. Хотя не факт, что это хорошая идея. Садись скорее. Мы же не хотим околачиваться рядом с домом Пен.
Когда Триста забралась в коляску, Вайолет стукнула по стартеру с такой яростью, как будто в нем заключалась главная причина их бед.
ГЛАВА 37
ШТОРМЫ И ЧАЙНЫЕ ЧАШКИ
Старые доки не приходили в упадок медленно и степенно. Они не навевали ностальгию, как чопорно отслаивающаяся побелка на викторианских купальных кабинках, которые иногда встречаешь в прибрежных городах, откуда отхлынула счастливая волна. Заброшенность придала старым докам острый привкус опасности, какой исходит от полуголодной собаки.
Вайолет выехала на улицу у реки в том месте, где тусклые серо-коричневые трехэтажные дома вытянулись вдоль воды. Последние пять минут двигатель как-то странно заикался, и когда Вайолет выключила его, он нетерпеливо умолк.
— Бензин заканчивается, — пробормотала она угрюмо. — И полиция может выследить меня, если я решу заправиться.
— Почему отец не остановил их? — поинтересовалась Пен. — Трисс, ты же сказала, что он теперь на нашей стороне! Он не позволит им арестовать Вайолет!
— Он больше не контролирует ситуацию. — Триста не могла дать более подробные объяснения. — Но, возможно, он попытается нам помочь.
— И он не сердится на меня? — спросила Пен.
— Нет, Пен, — ласково ответила Триста, — не сердится.
— Значит, здесь что-то не то, — уверенно объявила Пен. — Он всегда на меня сердится.
— Тебя нет уже два дня, — напомнила Вайолет. — Может, он уже забыл, какая ты вредная.
Даже теперь, утолив голод, Триста вздрагивала при мысли о своем последнем разговоре с Пен. Однако младшая сестра, казалось, обо всем забыла.
Обе девочки накинули на головы шарфы в надежде, что будут менее узнаваемы. Осматриваясь, Триста чувствовала растущую тревогу. И дело было не только в заброшенности этого места. В шуме ветра она улавливала слабое гудение. Небо казалось фарфоровым.
— Что-то не так? — спросила Вайолет, нахмурившись.
Триста сглотнула.
— Где-то неподалеку запредельники, — прошептала она в ответ.
— Это лодки? — спросила Пен, выбираясь из коляски и направляясь к воде.
Некоторые деревянные причалы не поддались неумолимому течению времени и воды и все еще возвышались над рекой. В некоторых местах к ним были пришвартованы суда. Самым большим из них был облезший баркас с забрызганными грязью иллюминаторами. Еще было несколько рыбацких лодок, на каждой — одинокая стройная мачта, и большое количество маленьких гребных шлюпок.
Трисс тоже выбралась из коляски и поспешила за Пен, рванувшей к ближайшей пристани.
— Осторожно, Пен! — окликнула она. — Доски могут быть гнилыми!
К удивлению Тристы, Пен бросила на нее застенчивый взгляд, замедлила шаг, дожидаясь, пока Триста ее догонит, и взяла сестру за руку. Когда в прежние времена Пен отмахивалась от нее или не обращала на сестру ни малейшего внимания, с этим было куда легче справиться, чем с доверием Пен. Так вышло, что безопасность другого человека, маленькой девочки, оказалась в руках Тристы, и это ее испугало. Она подумала, не страшно ли матерям иметь такую безграничную власть над своими детьми. Может быть, страшно. Наверняка они хотели бы, чтобы кто-то указал им на их ошибки. Внезапно Триста ощутила сочувствие к Кресчентам-родителям.
Пока Вайолет прятала мотоцикл в переулке, Триста и Пен осторожно шли по пристани, рассматривая лодки. Триста попыталась прочитать названия на боках, но облезающая краска не позволяла.
— Где все люди? — прошипела Пен.
— Не знаю, — шепотом ответила Триста.
Лодки выглядели заброшенными. Но внезапно одна из них оказалась вовсе не пустой. В неуловимую долю секунды что-то сдвинулось. Как клочок
