земли начинаем шевелиться и вдруг оказывается коричневой птицей или как лист изгибается и превращается в насекомое-златоглазку. Среди нагромождения выцветших от солнца шезлонгов, канатных бухт[16] и ветхих ящиков с витиеватыми надписями прямо в центре палубы находились мужчина и женщина. Сейчас они поднялись и стали заметны. Триста сглотнула, сдерживая изумление. Пен коротко вскрикнула. Оба незнакомца были немолоды, но определить их возраст не представлялось возможным. Кожа бледная, сероватая и уставшая. Волосы цвета мокрого песка. И что-то в выражении глаз чужаков заставило Тристу подумать об устрицах.
Оба они были одеты в длинные серо-коричневые пальто до пола, которые что-то затронули в памяти Тристы. Секунду спустя она вспомнила пальто, в которое был одет Архитектор в тайной комнате позади кинозала, и сообразила, что все они пошиты из одинаковой неизвестной тусклой ткани. Остальные детали туалета, которые она заметила, тоже были странными. Женщина носила старомодное платье сливового цвета с турнюром, Триста видела такое на коробке с шоколадом, где была изображена великосветская леди. На мужчине были на первый взгляд обычные брюки, но их сверху донизу туго оплетали коричневые ленты.
— Мы в Элчестере, юные леди? — поинтересовался мужчина.
Стая пролетавших мимо чаек заглушила его голос, и Триста встряхнула головой, прочищая слух. Ей на миг почудилось, будто кто-то шепчет ей на ухо, что джентльмен задал самый обыкновенный вопрос и что вовсе он не улыбается, как больной волк.
— Да! — объявила Пен с дерзостью, по которой Триста поняла, что девочка напугана.
Взгляд женщины потек по лицу Тристы, словно холодное масло.
— Малышка… — выдохнула женщина. — Она твоя?
Снова воображаемый шепот в ушах или скорее в мозгу Тристы завел речь о том, как очаровательна и совершенно безопасна эта женщина.
— Это моя сестра, — как можно жизнерадостнее ответила Триста, делая шаг назад. — Рада познакомиться, но нам… пора возвращаться к маме.
Девочки развернулись и быстрым шагом пошли к Вайолет. Все это время затылок Тристы пощипывало, пока она прислушивалась к звукам, доносившимся с баркаса.
— …Какие славные большеберцовые кости, — прошептала женщина.
Триста и Пен молча вцепились в рукава Вайолет, когда пара с баркаса осторожной неестественной походкой тронулась по пристани в их направлении, затем прошла мимо них по дороге. Вайолет вопросительно взглянула на девочек.
— Это запредельники, — прошептала Триста, убедившись, что те ее не слышат.
Выражение лица Вайолет практически не изменилось, если не считать опущенных уголков губ. Она не стала оглядываться через плечо на незнакомцев.
— Как ты определила? — тихо пробормотала она.
Триста уставилась на нее.
— А ты не видишь?
— Они же все равно что ожившие чучела в ночь Гая Фокса![17] — прошипела Пен. — Ты разве не заметила?
Триста бросила робкий взгляд на пару, которая остановилась у кондитерской. Мужчина, кажется, не мог сообразить, как пользоваться дверной ручкой.
— Я думаю, они ведут себя так же, как Архитектор, когда хочет показаться людям симпатягой, — прошептала она. — Или как существа-птицы, чтобы все думали, что они просто птицы. Но эти двое… мне кажется, у них не очень хорошо выходит.
— Они выглядели странновато, но… — Вайолет умолкла, нахмурившись.
— Как будто они носят чужое обличье, но оно им жмет. — Триста попыталась выразить словами свои ощущения. — Словно они неправильно застегнули пуговицы, и что-то где-то висит, а где-то торчит.
«И, может быть, нам с Пен легче их увидеть, потому что мы часто сталкивались с запредельниками, — мысленно добавила она. — Я почти одна из них, и мы обе побывали в Подбрюшье. Это все равно что получить печать в паспорт».
— Ладно, мы не можем стоять на улице, — пробормотала Вайолет, утомленно осматривая окрестности.
Она оценивающе взглянула на кондитерскую, потом стянула перчатки и решительно направилась к ней. Триста и Пен тронулись следом. Кондитерская была выдержана в классическом стиле, но вид имела слегка обшарпанный. Селеста, вероятно, фыркнула бы от ее «простоты» и оттого, что ее посещает кто попало. По сравнению с кондитерскими «Лайонз», где в витринах были выставлены роскошные пирожные, она и правда казалась слегка затрапезной. Вайолет толкнула дверь, и они все втроем вошли внутрь. Миновав булочную на первом этаже, они поднялись по лестнице на второй.
Стены кондитерской были выкрашены в бледный цвет заварного крема. Кое-где висели иллюстрации к детским стишкам — воздушные феи танцевали с мышами. Триста насчитала штук двадцать квадратных столов, две трети из них были заняты. Пара официанток в передниках сновали между столиками, принося пирожные и наливая чай за прилавком, где стояли огромные стальные электрические чайники, покрытые пятнами от старости.
