— Понятия не имею. Тебе придется спросить об этом у Архитектора. — Сорокопут улыбнулся, ясно давая понять, что у нее кишка тонка.
— Какую вещь попросил Архитектор? — спросила Не-Трисс.
— Что-то принадлежавшее вашему брату и связанное с его смертью, я полагаю. — Сорокопут пожал плечами. — Архитектор мне никогда не рассказывал подробности, но я полагаю, это что-то такое, что ему понадобилось для выполнения своей части сделки.
— Это… — Не-Трисс вспомнила, какая боль сквозила в этих письмах. — Это жестокая, ужасная шутка! Он наверняка знал, что они надеялись на возвращение Себастиана домой! А теперь он где-то в ловушке… — Она подумала о том, какая трещина пролегла в семье Кресчент, сминая всех. — Разве этого было недостаточно? Зачем Архитектор похитил еще и Трисс? Разве он причинил мало вреда?
Сорокопут искренне удивился ее реакции.
— Сделка есть сделка, — сказал он. — Если Кресчент не обратил внимания на формулировки, тем хуже для него. Он хотел поверить в ложь и поверил. И может быть, когда он не получил то, чего ожидал, они ссорились, но у него хватило здравого смысла, чтобы выполнять свою часть сделки и построить то, что хотел Архитектор. До недавнего времени все так и было.
Еще несколько кусочков головоломки встали на свои места. Статья в газете. Загадочный разговор между Пирсом и Селестой, который подслушала Не-Трисс.
— Он перестал строить то, что просил Архитектор, верно? — медленно произнесла она. — Начал работать над пригородом Мидоусвит…
— Он нарушил сделку. — В голосе Сорокопута неожиданно появилась мстительная ярость, словно он говорил о каком-то немыслимом грехе.
Не-Трисс вспомнила реакцию Архитектора, когда Пен начала угрожать, что расскажет всем и нарушит условия сделки. Она вздрогнула, вспомнив, как он совершенно утратил контроль над собой, словно ребенок. «Это будет нарушение нашей сделки!»
— В мире нет ничего такого, что выводило бы Архитектора из себя больше, чем это, — прокомментировал Сорокопут. — И вот до чего дошло дело с семьей Кресчентов. В его голове месть и только месть. У него есть кое-какие планы относительно юной Терезы — кое-что, что должно произойти через пару дней, если вы меня спросите. И вот тут появляешься ты. Ты ему нужна была на замену маленькой Терезе — ненадолго, чтобы он успел воплотить свой план. Обычно, когда появляется нужда в такой подмене, достаточно оставить простую куклу, едва прикрытую чарами… так сказать, легкий отвод глаз. Кукле не надо думать. Если это младенец, она просто плачет и просит есть, а через неделю исчезает. Если ребенок постарше, он спит беспробудным сном, пока не умрет. Но Кресченты знали о запредельниках, поэтому Архитектору нужно было что-то более убедительное. Намного более убедительное. Эта, — он кивнул в сторону Пен, — принесла нам все, что требовалось. Дневники, чтобы дать тебе память. Вещи, дорогие для ее сестры, в них была сила. А потом я использовал свое мастерство на полную мощь… и дал тебе умение думать. Помнить. Верить, что ты Тереза. Действовать. Чувствовать. И применил к твоему телу из колючек и соломы самые могучие чары, которые только знал, чтобы ты выглядела и двигалась, как человек. Вот почему мои куклы начали шевелиться, когда ты подошла к ним ближе. У них нет разума, как у тебя, но они могут делать вид, что он у них есть, когда их касаются чары.
— Значит, источник всех моих воспоминаний — дневники Трисс? — Не-Трисс постаралась не думать о том, что было бы, выпади эти страницы из дыр в ее боках. — Но… тогда я должна помнить лишь то, что там написано, верно? А я помню больше… как все было и что я чувствовала. Я помню… Себастиана.
— Дневники были забиты воспоминаниями Трисс, — ответил Сорокопут. — Они — это нить, если хочешь. Ты помнишь только те события, которые там описаны, но ты вспоминаешь их так, как вспоминает она. Готово. — Он обрезал нитку и изучил свою работу. — Крепкие швы. — Он бросил на Не-Трисс проницательный взгляд. — Не могу не заметить, что внутри есть вещи, которые я туда не клал. Другие предметы, принадлежавшие дражайшей Терезе, да?
Не-Трисс покраснела. Ей не приходило в голову, что Сорокопут может увидеть все, что она проглотила.
— Так вот как тебе это удалось! Вот почему ты до сих пор такая шустрая. Я думал, что ты сейчас уже лежишь на смертном одре, не в состоянии поднять голову и произнести хоть слово. Умница. Это тебя не спасет, конечно же, но тем не менее.
Он говорил радостно и одобрительно, а в сердце Не-Трисс угас крошечный огонек надежды. Он был ее создателем, но не отцом. Он проявлял гордость шеф-повара, наслаждающегося своим шедевром, но ему наплевать, что случится с остатками блюда после банкета. Он ей не поможет.
— Трисс? — Пен уставилась на нее. — Что он имеет в виду, говоря «это тебя не спасет»?
— О! — Сорокопут переводил взгляд с одной девочки на другую. — Как мило. Ты ей не сказала, да?
ГЛАВА 26
НЕВОСТРЕБОВАННАЯ ДЕВУШКА
— О чем он? — Пен смотрела на Не-Трисс.
— К сожалению, она не создана, чтобы жить долго, — объяснил Сорокопут с легким оттенком грусти в голосе.
