И снова на ее пути встает мистер Замора. Голос его приторно сладок, но в нем проскальзывает сталь.
– Сестра, давайте не будем омрачать наше сотрудничество с самого начала. Не знаю, нужно ли напоминать, что финансирование этого проекта полностью зависит от моих планов по перемещению сюда кулионских детей? Что правительство оплатило пристройку еще одного этажа? – Он кивает в сторону приюта за его спиной.
Присмотревшись, я замечаю, что верхняя часть здания действительно выглядит новее, краска на ней ярче, а окна застеклены, тогда как внизу есть только ставни.
– И если мы не поладим, – продолжает мистер Замора, – под угрозой окажусь не я. Мы ведь понимаем друг друга?
Лица сестры Терезы мне не видно, но ее голос также сладок и также опасен.
– Прекрасно понимаем. – С этими словами она проходит мимо него грациозно, словно облачена в шелка, а не в дешевую хлопчатобумажную рясу.
Прежде чем последовать за остальными, я украдкой бросаю последний взгляд на мистера Замору. Губы у него плотно сжаты. Заметив, что я смотрю на него, он злобно шипит. Я опускаю голову.
В центральной комнате зажжены свечи. В их свете видны столы, стулья, классная доска. В комнате несколько дверей и уходящая вверх лестница.
Мы поворачиваем вправо и входим в спальню с соломенными тюфяками и тонкими одеялами. Кто-то громко сопит. В полутьме сестра Тереза подводит каждую к ее постели и показывает, где находится туалет. Сверху доносятся звуки возни, шорох. Мышь? Сестра Тереза хмурится и поднимается наверх по лестнице. Мы слышим, как она вполголоса выговаривает кому-то, и быстренько ложимся.
Моя постель в дальнем конце комнаты. Матрас комковатый и слабо пахнет затхлостью. На стене у моей головы нарисована фигурка с длинными волосами и буква «М».
Ночь вступает в свои права. Я слышу, как бьются волны о камень. Ночь – сорвавшийся с якоря корабль, незнакомая, неуютная, колючая. И только заткнув пальцами уши и бормоча нанину колыбельную, я начинаю наконец засыпать.
Сироты
Сестра Тереза храпит. Из-за храпа я проснулась до времени и теперь лежу и слушаю ее. В животе все связалось узлом. Дважды за ночь я тянулась к нане, но находила только пустоту.
Разбитые, с красными от недосыпа глазами, мы нехотя поднимаемся, а монахиня расхаживает по комнате и звонит в маленький колокольчик. В сером утреннем свете комната выглядит пустоватой. Она больше, чем показалось вначале, а у задней, глухой стены целый ряд незанятых постелей. Окно с моей стороны выходит на неухоженный, заросший кустарником дворик, куда мы прибыли накануне.
Сестра Тереза говорит нам снять одежду, в которой мы приехали, и переодеться. Вечером мы все завалились в чем были и теперь похожи на мятые придверные коврики. Монахиня собирает наши вещи в кучку и подзывает Теклу.
– Первая работа – стирка. Порядок дежурств мы установим. В коробке на моем столе лежит мыло. Брать его можно только с моего разрешения, поскольку запас невелик и мы не вполне готовы к такому количеству детей. Сегодня я позабочусь о пополнении запасов, но все равно пользуйтесь нашими ресурсами экономно. Понятно?
Я не знаю, как отвечать, потому что в прошлый раз была единственной, кто подал голос, но монахиня смотрит на меня выжидающе, и я говорю:
– Да, сестра Тереза.
– Спасибо, Амихан. Девочки, пожалуйста, берите с нее пример. Иначе получается, что я как будто сама с собой разговариваю.
Текла толкает в бок одну из Игмес, и они тихонько фыркают.
– Выскочка, – шипит Текла. Жар бросается мне в лицо, но сестра Тереза ее не слышит.
– Приведем вас в презентабельный вид, а потом можно будет представить вас другим детям. Им не терпится с вами познакомиться. – Я вспоминаю шепот и возню наверху. Надеюсь, она говорит правду. – Ну что ж, давайте начнем. За мной.
Мы так и делаем. Текла, морща нос, несет ворох грязного белья. Дверь в спальню мальчиков закрыта. Сестра Тереза открывает ее и, остановившись на пороге, звонит в колокольчик, пока они не начинают подниматься.
– Переодевайтесь в чистое и присоединяйтесь к нам, – говорит она. – Мистер Замора?
Его лицо внезапно выныривает из-за двери. Судя по налитым кровью глазам и мятой, несвежей одежде, ночь выдалась бессонная.
– В будущем вам нужно позаботиться, чтобы мальчики вставали раньше. Мы не можем постоянно отставать от режима дня.
Наверх сестра Тереза не поднимается, и нам приходится ждать других детей. Следом за ней мы выходим на улицу. Мистер Замора остается, и выглядит он так, будто встал не с той ноги, если вообще ложился.
Щурясь от утреннего света и потягиваясь, мальчики наконец присоединяются к нам. Мы идем через двор и дальше по узкой дорожке через густой лес.
Кидлат держится рядом со мной. В широко раскрытых карих глазах испуг, ресницы слиплись от слез. Майка надета задом наперед, и я наклоняюсь, чтобы ее поправить. Он не сводит с меня глаз, хнычет, когда я вынимаю палец у него изо рта, чтобы просунуть руки в нужные рукава. Потом мы вместе бежим за остальными.
