что его отец утонул на рыбалке, мистер Замора смотрит на меня и говорит, что мертвый родитель лучше грязного.
Подождав, пока мистер Замора уходит в дом, я поворачиваюсь к Сэну:
– Мне жаль, что с твоим ама случилось такое.
Мои чувства как будто отражаются на его лице; ему словно заехали кулаком в нос. Он смотрит на меня остекленевшими глазами, поворачивается и быстро уходит.
Чтобы узнать друг друга получше, у нас есть час. Выглядит это так: мы стоим на одной стороне игровой площадки, они – на другой. Мари кружит поблизости, но мне разговаривать не хочется. Я не привыкла к тому, что кто-то пытается со мной познакомиться; дети в школе меня не замечали и здесь, похоже, настроены продолжать в том же духе. Мари же снова и снова расспрашивает меня о доме, а я знаю, что если только заговорю на эту тему, то наверняка заплачу.
Извинившись перед ней, захожу в нашу спальню и сижу, держа в руках нанину сковородку. Мари вроде бы добрая девочка, но слишком смелая и дружелюбная, а ведь мы едва только познакомились. От всего этого мне еще больше не по себе. На глаза наворачиваются слезы, и я вытираю глаза и кусаю губы, чтобы не дать им пролиться.
Вечно в углу не просидишь и со сковородкой не поговоришь. Нана сказала бы, что надо постараться подружиться с кем-нибудь, приложить к этому усилия.
Проходя мимо комнаты сестры Терезы, дверь в которую находится у классной доски, слышу голоса. Дверь слегка приоткрыта, и я замедляю шаг, хотя делать так не следует.
– Когда будет готово мое жилье? – отрывисто спрашивает мистер Замора.
– Скоро. Вас не устраивает кровать в спальне мальчиков? – отвечает монахиня.
– Думаю, вы недооцениваете мои потребности. Я пишу книгу…
– Для этого занятия место требуется только в голове.
– Книгу о бабочках. Данный процесс занимает не только мои мысли – мне необходимо место для размещения дополнительных образцов.
– Образцов?
– Живых образцов, привезенных мною с собой, а также для хризалид. Им требуется покой, а мальчики постоянно сбрасывают их с подоконников, когда открывают ставни.
– Так ведь им нужен свежий воздух!
– Мне напомнить, кто здесь распоряжается? Не советую разговаривать со мной таким тоном. К тому же я не понимаю, почему должен жить в одном здании с детьми с Кулиона. Меня необходимо переселить к нормальным.
– Дети с Кулиона здесь лишь потому, что их привезли вы сами, – холодно указывает сестра Тереза.
– Выполняя распоряжение правительства!
– Так зачем вы остались? Потому что так распорядилось правительство? Или потому что вы хотите им помочь?
– Правительство поручило мне взять на себя заботу о детях, и я возьму на себя ответственность за это дело! – Мистер Замора шумно вздыхает, стараясь успокоиться. – Власть здесь – я, и вам пора обращаться со мной соответствующим образом.
– Предполагалось, что вы прибудете сюда не раньше следующего месяца, – сдержанно отвечает монахиня. – Рабочие, которым было поручено строительство вашего жилья, заняты в других местах.
– Неужели директор департамента здравоохранения полагает, что я проведу в таких условиях целый месяц?
– Я напишу в город и попрошу, чтобы работы начались как можно скорее. – В вежливом тоне сестры Терезы слышатся нетерпеливые нотки. Скрипит половица. Я быстро отхожу от двери. – А пока можете пользоваться этой комнатой.
К двери приближаются быстрые шаги, но я уже на улице. Мари одна и на том же, что и раньше, месте. Помедлив секунду-другую, подхожу к ней.
– У тебя все хорошо? – спрашивает она.
– Да. Слышала, как они спорили, мистер Замора и сестра Тереза.
Глаза у Мари вспыхивают.
– Расскажи.
Пересказываю разговор как можно подробнее.
– Так он коллекционирует бабочек? – уточняет Мари, когда я умолкаю.
– Да. Они в ящиках, которые стоят в комнате мальчиков. А других, куколок, он держит на подоконниках.
– И что он с ними делает?
– Прикалывает к стенам. А еще, по-моему, собирается писать о них книгу.
– Зачем?
