Больница переполнена, и горожане очень недовольны. После отъезда мистера Заморы делами заправляет некий мистер Алонсо. Новый начальник немногим лучше прежнего, но, по крайней мере, не так пугающе тощ.
Я обзавелась новыми друзьями. Моя соседка – милая девушка по имени Лерма. Она напоминает мне меня саму – ее тоже забрали из семьи, и ей всего лишь двадцать. Лерма приехала с острова Миндоро, где родился и твой ама.
У Бондока и Капуно все хорошо. Капуно я вижу едва ли не каждый день, а Бондок приходил сегодня. Разрешения на посещение он добивался два дня, и ему даже запретили прикасаться к нам. Не знаю, как мы станем жить в таких условиях, но будем стараться. Надеюсь, к тому времени, когда ты вернешься, они и сами поймут, какую затеяли глупость.
Со здоровьем у меня все хорошо, только рука побаливает да простудилась вот. Много помогаем приезжающим. Больницей, если не считать монахинь и доктора Томаса, скоро будут управлять только Тронутые. Попытаюсь получить там какую-нибудь работу и послать тебе немного денег.
Есть и плохие новости, которые тебе надо знать. Ушла Росита. Надеюсь, ты не станешь слишком уж сильно печалиться. Свой путь страданий она прошла. Похороны были вчера. Проводили очень красиво, хотя, к сожалению, в церкви. Я извинилась перед сестрой Маргаритой за эти слова, но вычеркнуть не дала.
Рассказывай мне обо всем. Надеюсь, там красиво и о тебе хорошо заботятся. Напишу еще, когда у сестры Маргариты будет время напечатать. Она сейчас очень занята, и писать каждый день, как обещала, я не могу. Хотя и хотела бы.
Люблю тебя,
Нана.
– Ну? – не выдерживает Мари. – Все хорошо?
По коже раскатывается волна жара. В глазах за веками резь, как если бы я слишком долго смотрела на солнце. Не думала, что письмо наны вызовет такое чувство. Мне казалось, оно будет теплым и утешительным, как гладкий речной камешек, идеально ложащийся в ладонь, а не зазубренным и острым. Пытаюсь выделить факты, и сердце колотится с такой силой, что меня трясет.
– Наша подруга, Росита… она умерла.
– Мне очень жаль.
– Она сильно болела. Нана говорит, что так лучше… для нее.
– А твоя нана? Она здорова?
Я смотрю на письмо.
– Она простудилась.
– Это ведь не страшно, да? Главное, чтобы выздоровела до наступления сезона дождей, ведь так?
С трудом перевожу дух.
– Да вроде бы так. Только… Такое же осложнение было у Роситы. Чаще всего Тронутых убивает не проказа, а разные осложнения. Доктор Томас объяснил нам все это в школе, в тот день, когда прибыл на Кулион с Большой земли. Он был единственным добровольцем, согласившимся занять место врача на острове, откуда не возвращаются. Мне было тогда шесть лет. «Болезнь ослабляет организм, его сопротивляемость противостоять простудам и прочим недугам». Тогда у него еще не было тех морщин, что есть сейчас. Мы были для него иллюстрациями к учебным текстам, но не семьями. «Вы должны принимать меры предосторожности. Осложнения наподобие простуды могут быть очень опасны».
– Ей скоро станет лучше, – попыталась обнадежить меня Мари.
– Да. – Я выравниваю дыхание. Она права. Нана обзавелась новыми друзьями, а сестра Маргарита помогает ей писать мне. У нее все хорошо, хотя в переменах она видит только помехи. Интересно, какой он, мистер Алонсо? Нана написала, что он не тощий, и я уже представляю его толстяком. Странно, как мой мозг переключается на противоположности. Например, она говорит, что Кулион перешел от мистера Заморы к мистеру Алонсо, а я думаю: Z к A.
Обратный алфавит. Раньше я жила в рассветном месте, а теперь в закатном.
Мари притихла рядом, так что я почти забываю о ней. Она знает, когда нужно помолчать, и это мне в ней нравится. Мари смотрит за море, и ветерок играет прядками ее светлых волос. Она – самое странное и самое прекрасное, что я когда-либо видела.
Рождение
Домик из бамбука строители собирают всего лишь за четыре дня. И как только к двери прикручивают засов, мистер Замора мгновенно туда перебирается. Получив собственное жилье, он проводит там дни и ночи. Иногда до нас доносится стук молотка, и тогда я представляю, как экспозиция на стене пополняется очередным экземпляром. Кроме того, неподалеку от домика строится, точно по указанным размерам, отдельная мастерская, и я слышу, как один из рабочих жалуется, что это сооружение отнимет у них втрое больше времени.
Мы с Мари постоянно вместе. Играем в «классики» и прятки, сидим рядом на уроках. У мальчишек игры свои, шумные, так что к нам часто присоединяется Кидлат. Плачет он заметно меньше, а иногда даже смеется. Я написала про него нане. Надеюсь, она расскажет родителям малыша, что за ним присматривают.
Вскоре после переезда мистера Заморы в домик помогать сестре Терезе прислали тихую, спокойную женщину с кошачьими глазами. Зовут ее Маюми, но
