Она снова открыла глаза. Бесполезно. Самое лучшее – идти вперед по едва заметной дороге. Проковыляв немного, Солль вдруг оказалась перед рощей. Дорога поднималась на узкий гребень и выглядела не очень надежной, с осыпающимся краем.
Солль глянула вниз, и внутри все оборвалось. В центре темной, лесистой долины виднелись красные и голубые цветы. Через лес тонкой серебряной лентой пролегала река. И никакого признака города или фермы.
Она поставила на землю корзину и сама опустилась рядом. Разулась, потерла усталые ноющие ноги. Посмотрела на корзинку с завернутыми в бумагу апельсинами. Можно съесть – хуже уже не будет. Она пропустила свою смену на кухне, и за это получит нагоняй, когда вернется. Точнее, если вернется.
Солль сняла бумажку, поднесла к носу апельсин и втянула запах. Слюнки потекли сразу. Она проткнула ногтем кожуру и быстро очистила фрукт. Идеально круглый, он лежал у нее на ладони. Солль собиралась съесть его медленно, дольками, но жажда взяла верх, и она набросилась на него, как на яблоко, не обращая внимания на текущий по пальцам липкий сок.
Ничего вкуснее она в жизни не ела, и, конечно, этот апельсин был несравненно слаще тех, что продавались на местном рынке. Солль легла на траву и закинула руки за голову. Солнце скоро сядет, оставив на горизонте только багровую пленку. Прямо над ней висел полумесяц, бледный, как призрак, за прощальным светом дня. Постепенно луна становилась все ярче и ярче, и Солль, наблюдая за ней и звездами, загорающимися на еще светлом небе, ощутила покой.
Что-то вдруг замелькало перед глазами, падая и взметаясь вверх. Она нервно хихикнула, вспомнив рассказ поварихи о девочке, которой пришлось срезать все волосы из-за того, что в них запуталась летучая мышь.
Но здесь была не летучая мышь.
Солль моргнула и потерла глаза. Вначале летунов было немного, один или два, но сев, она обнаружила, что воздух буквально полон ими.
Бабочки. Она кружились над гребнем, словно попав в невидимые воздушные потоки. Их было здесь не меньше, чем плодовых мушек, появлявшихся в самую жаркую пору дня, и все они как будто летели в одном направлении. Солль проползла на четвереньках вперед и глянула через край.
Внизу, в долине, с цветочного пятна поднимался ровный столб дыма. Нет, там не бушевал лесной пожар. Дым шел из трубы, и к нему стремились бабочки.
Не тратя время на раздумья, Солль вскочила, перемахнула через крошащийся край и, подчиняясь силе тяжести, покатилась на босых ногах вниз, тормозя пятками и цепляясь, где можно, за корни.
Внизу дым скрыл от глаз деревья, но это не имело значения. Переведя дух у подножия склона, Солль раскинула руки, и бабочки хлынули между пальцев, так близко, что она ощутила легкое движение воздуха от взмахов крыльев. Одна села на выставленный большой палец, переливчато-синяя в наступивших сумерках, с черными прожилками. Бабочка раскрыла и сложила крылья – раз, два – и присоединилась к рою.
Закружилась голова. Солль споткнулась и, опустив голову, согнулась. Слабость скоро прошла, и когда она подняла голову, бабочки исчезли.
Поддавшись панике, Солль побежала вперед, но увидела лишь хвост скрывшегося за углом роя. Следуя за ним, девушка выскочила на открывшуюся вдруг вырубку с поваленными деревьями и вытоптанной травой. В центре вырубки, на огромном, величиной с дом, кусте покачивались красные цветы. Она присмотрелась повнимательнее.
Это и был дом. С обвитыми цветами стенами и дымом, поднимавшимся из середины крыши. Вот только дым был необычный, со сладким медово- цветочным запахом. Бабочки танцевали возле дымового столба, и Солль обратила внимание, что летают они неуклюже, сталкиваются друг с дружкой, ныряют вниз и, кренясь, поднимаются вверх.
Сердце заколотилось. Что-то было не так. Дым действовал на бабочек не лучшим образом.
Она подошла ближе и хотела отогнать их от дыма, но крыша оказалась слишком высокой.
А потом они начали падать. Как пепел. Большинство приземлялись на цветочные стены и крышу, но некоторые падали к ее ногам, словно драгоценные листья.
– Нет! – Солль осторожно опустилась на колени и попыталась поднять одну из них, но ее крылья рассыпались, как пыль. Со второй случилось то же самое. Внезапно одна из цветочных стен осветилась. Дверь странного домика открылась.
– Остановись!
Два
Сердце глухо ухнуло. Солль уронила руки и, прищурившись, уставилась на фигуру в дверном проеме.
– Не трогай их! – произнес тот голос. – Оставайся на месте и не шевелись.
Она послушно кивнула. Незнакомец – или незнакомка – остался на пороге, и его силуэт четко выделялся на фоне света: прямоугольная форма, которая могла быть и мужчиной, и женщиной любого возраста. На липких от апельсинового сока пальцах Солль осталась пыльца и яркие пятнышки от крыльев бабочки. Она шмыгнула носом и заплакала.
– Все в порядке, девочка. – В голосе зазвучали мягкие нотки. – Знаю, ты не хотела ничего плохого.
Вглядевшись сквозь калейдоскоп слез, Солль увидела перед собой женщину, которая поднимала распростертых бабочек с помощью сачка и переносила
