их на цветы. Вот только сами бабочки при ближайшем рассмотрении оказались совсем и не мертвыми. Их крылья то раскрывались, то складывались, отчего по всему дому как будто прокатывалась зыбь. Солль начала было вставать, но женщина снова заговорила.
– Побудь в таком положении еще минутку, ладно? Я уже почти заканчиваю. Скольких ты потрогала?
– Д-двух. Извините. Я думала, им плохо.
– Они просто задремали. – Женщина подняла пострадавших бабочек и положила на ладонь. Потом, стиснув зубы, с силой хлопнула по ним другой ладонью. Солль вздрогнула.
– Так милосерднее. Без крыльев им в любом случае не выжить. – Незнакомка внимательно оглядела землю.
– Почему они все спят?
– Из-за дыма. В нем есть травы, которые ведут их домой, отдохнуть. Ночи здесь небезопасные – летучие мыши, змеи.
Солль промолчала, не зная, что сказать, а женщина осторожно переложила на цветок последнюю, черно-белую бабочку и прислонила сачок к стене дома.
– Кроме того, – продолжала незнакомка, – бабочек никогда не нужно брать за крылья. Даже если они пострадали. Ты только сделаешь им хуже. Они слишком хрупки, а прикосновение человека слишком грубо.
Солль кивнула, а когда женщина подошла ближе, поднялась. Лицо у нее было открытое, доброе, глаза – темные и большие. Присмотревшись, девочка решила, что незнакомка примерно одного с Госпожой возраста.
– Итак, теперь ты знаешь, что трогать бабочку не следует, но ты также должна знать, что девочке не следует бродить по лесу одной, да еще в сумерках.
Солль не сразу сообразила, что от нее ждут объяснений, – в голове у нее кружились бабочки.
– Я заблудилась.
– Я так и поняла. – Женщина улыбнулась. – Куда ты направляешься?
– В Манилу.
– Ага. В таком случае ты действительно сильно заблудилась. – Она повернулась к дому. – Тебе лучше остаться здесь на ночь.
– Не могу! Моя Госпожа…
– Уверена, ей не хотелось бы подвергать тебя опасности. В любом случае я собираюсь завтра в Манилу – выступить в школе. Могу и тебя подвезти.
Солль оглянулась на шумящий в темноте лес, и ее решимость продолжать путь сильно пошатнулась. Подумав, она последовала за незнакомкой к освещенной двери. Внутри дом был просторный; несколько бумажных перегородок стояли у стен, и свободное пространство образовывало одну большую комнату, в центре которой горел огонь.
– Проголодалась? У меня есть рис и апельсины.
Солль хлопнула себя ладонью по лбу.
– Ох!
– Что такое?
– Я оставила там апельсины. – Солль кивнула в сторону открытой двери. – И обувь.
– Какие апельсины?
– Те, что купила на ферме за холмом. Вообще-то они подарок для моей Госпожи. Почти тридцать штук.
Женщина наморщила нос.
– Разве в Маниле нет апельсинов?
– Повариха говорит, что они не такие хорошие. – Как ни старалась Солль, недовольная нотка все же прозвучала.
– Вообще-то так оно и есть. – Голос у незнакомки был теплый и успокаивающий, как сладкий чай. – Те апельсиновые рощи принадлежат мне, и должна признать, вкус у них действительно особенный. В мире апельсины этой разновидности встречаются лишь в нескольких местах.
Она поднялась и прошла в темный угол, где достала из-под стола ящик.
– Возьми вот эти.
Солль заглянула в ящик. Он был полон плодов того самого размера и цвета, что остались в корзинке.
– Но мне нечем заплатить за них…
– И не надо. – Владелица прекрасных апельсинов махнула рукой. – Это подарок.
– Спасибо, – искренне и с огромным облегчением поблагодарила Солль. – Но мне все равно надо вернуться на холм за обувью.
– Сейчас идти нельзя. Слишком темно. Сбегаешь за ними завтра утром, перед тем как мы отправимся в Манилу.
Спорить Солль не стала. В доме было светло и прохладно, и хозяйка уже держала в руке чашку с чаем – для нее.
– Пей.
Чай оказался таким же сладким и теплым, как и голос незнакомки. Солль выпила его в четыре глотка. Хозяйка подлила еще из висевшего над огнем
