– Но конец счастливый! – Хозяйка сделала широкий жест. – Посмотри, где я в итоге оказалась.
– А почему именно здесь? – поинтересовалась Солль.
– Неужели не узнала? – с улыбкой спросила Ами. – Цветочный дом?
– Неужели?.. – ахнула Солль. – Так вы нашли его? Вашего отца?
Грустная улыбка тронула губы женщины.
– Нет. Его самого я, конечно, уже не застала. Но нашла дом. Приехав в Манилу, мы с Бондоком принялись расспрашивать всех, кого только могли, не слышали ли они о домике в долине, под голубой крышей и красными цветами. Однажды я обратилась с этим вопросом к женщине, продававшей чай на рынке, и она сказала, что проезжала как-то мимо такого домика в нескольких милях от Манилы.
– Я думала, ваш отец был прокаженным… извините. – Солль сделала паузу, припоминая, правильно ли употребила слово, промелькнувшее в потоке жизнеописания ее новой знакомой. – Разве не всех Тронутых свезли на Кулион?
– Знавшие, что он там –
Она усмехнулась, и на мгновение Солль показалось, что видит перед собой Ами – юную, изумленную и восхищенную тем, как все устроено в мире.
– Так вот, я купила для подарка чай и пешком отправилась навестить его. Но дом был больше лесом, чем домом. Без наны его здоровье стало быстро ухудшаться, так что я опоздала на годы. Он умер в домике, и его похоронили в ближайшей роще. Могила заросла травой, и деревянный столбик, которым ее пометили, был увит лианами. – Она сглотнула и перевела дух. – Я оставила все так, как было, но потом Бондок помог привести дом в порядок, так что в каком-то смысле я все же обрела здесь отца. Бондок был хорошим отцом, и мы прожили здесь несколько счастливых лет.
– Бондок удочерил вас?
– Нет, ничего официального! – Женщина рассмеялась. – Но он любил меня как дочь и любил нану как жену. Самой большой печалью в его жизни было то, что он не попрощался с ней. У меня такая возможность была, хотя прошли годы, прежде чем я поняла, как мне повезло.
– Но у него были вы, – быстро вставила Солль. Возвращаться к грустной стороне ей не хотелось. – И вы были счастливы.
– Конечно, счастлива, – согласилась Ами. – А разве можно не быть счастливой в таком месте? И я высадила рощу любимых апельсинов Мари, чтобы и ее частичка оставалась неподалеку. Когда делаешь или хранишь что-то, что любил близкий человек, ты как бы приближаешь его к себе.
– Как сковорода, которую вы держали под подушкой?
– Да.
– Вы из-за того роя решили стать хранителем бабочек?
– Не могу сказать, что я принимала какое-то решение. Скорее, все произошло само собой.
Солль ждала объяснения, и оно последовало.
– Видишь ли, этот дом всегда привлекал их, и через пару лет после смерти Бондока мне надоело собирать и продавать травы. Один ученый, узнавший случайно о доме для бабочек, приехал сюда и сфотографировал его.
Она указала на черно-белый снимок, висевший над дверью.
– Он назвал себя лепидоптеристом и спросил, не продам ли я нескольких бабочек.
– И вы отдали их ему?
Ами покачала головой.
– Он не согласился сохранить им жизнь, но порекомендовал меня другим азиатским ученым, и они обратились ко мне с просьбой создать для них питомник. Однажды я даже ездила в Лондон, это в Англии, и рассказывала там о своей работе.
– Вы побывали в Англии? – Солль никогда еще не видела человека, который выезжал бы за пределы Филиппин, не говоря уж о плавании за океан.
– Да, я выступала с лекцией в одном из их обществ. – Хозяйка показала на другую фотографию, висевшую на противоположной стене. На снимке Ами стояла у кафедры. – Но это уже другая история.
– И как там?
– Холодно.
Солль кивнула. То же самое говорила и повариха, читавшая книги, действие которых происходило в Англии.
– А сейчас вы путешествуете?
Ами потянулась.
– Теперь уже меньше. Мне нравится здесь. Обычно я выполняю заказы местных богатых семей. – Она состроила гримасу. – Меньше науки, больше искусства.
Следующий вопрос Солль задала не сразу. Ей не хотелось напоминать Амихан о темной стороне прошлого, но любопытство все же перевесило.
– Что случилось с… с…
– С мистером Заморой? – Ами указала на книжную полку. – Второй ряд, восемьдесят первая с начала.
