фоне красовались тщательно выписанные золотистой краской буквы.
АМИХАН ТАЛА
АУРЕЛИАН
САДЫ ДЛЯ БАБОЧЕК
Спрашивайте – ответим
– Летом, во время фестиваля, я вешаю ее у главной дороги. Большинство интересующихся просто спрашивают, что это значит, но работы хватает. А что ты делаешь?
Солль нахмурилась.
– Я – ребенок. Учусь в школе, помогаю по хозяйству…
Такой ответ Амихан не приняла.
– Нет, нет. Что ты делаешь?
– Помогаю поварихе…
– Нет! – твердо, но благожелательно сказала женщина. – В чем ты хороша? Что тебе нравится делать? И чем бы тебе хотелось заниматься до конца жизни?
Солль задумалась, придумывая ответ, который понравился бы хозяйке дома. Кем стать? Учительницей? Секретарем? Нет, пожалуй, чересчур. С другой стороны, здесь, перед ней, сидела женщина, жившая в лесу, в домике, облепленном бабочками. Учитывая это, невозможное представлялось чуточку возможным.
– Я бы хотела стать хранителем бабочек.
Амихан подалась вперед.
– А вот это очень хорошая идея.
Внутри у Солль как будто распустился теплый цветок.
– А как вы стали хранителем?
– Чтобы было понятно, мне придется начать с начала. История долгая, а значит, скучная.
– Не представляю, как такое возможно.
– Ты устала?
Солль решительно покачала головой:
– Нисколечко.
Она действительно не устала. Воздух в комнате как будто наполнился электричеством.
– Скажи-ка, тебе приходилось слышать о Кулионе?
– Колонии для прокаженных?
– Да. Что ты знаешь о нем?
– Там полно прокаженных. – Девочка поежилась и бросила осторожный взгляд на изуродованную шрамом руку.
Женщина сухо рассмеялась.
– Это верно. И что ты об этом думаешь?
– Стараюсь не думать.
– Стараешься не думать?
– Есть вещи приятнее.
– Почему? Тебе страшно?
– Потому что это отвратительно!
Женщина вздрогнула.
– По-моему, – сказала Амихан, – отвращение идет от страха. Так почему ты боишься прокаженных?
Солль снова поежилась, вспомнив старика, приходившего иногда к двери приюта за подаянием. Госпожа всегда заставляла приглашать его за стол и кормить. Однажды Солль сама открыла ему дверь, и он, проходя мимо, коснулся ее беспалой рукой. Но давать такой ответ хозяйке дома было бы глупо. Старика боялись все дети и говорили о нем вещи куда как неприятные.
Но она уже видела, что разозлила Амихан. Атмосфера снова изменилась. Эта женщина походила на облако: сейчас она могла быть мягкой, как подушка, а через минуту потемнеть, превратиться в тучу и грозить бурей.
– Я хотела сказать…
– Я знаю, что ты хотела сказать. – Взгляд Амихан остановился на стене над головой девочки. – Должна предупредить тебя, что без доброты хранителем бабочек стать невозможно. Было ли добрым то, что ты сказала?
