Роальд кивнул. Он-то должен понимать, без сомнения.
– Могу сказать лишь, что к смерти коменданта Тастар не причастен. А еще – что преподавать у нас он теперь не будет.
– Серьезно? Если ты приложил к этому руку, ты достоин памятника от благодарного студенчества, – Роальд шутливо поклонился. – Неужели Сардара все-таки его уволила?
– Да нет, он сам…
Роальд смотрел на Кира, словно впервые его увидел.
– Подробностей я, конечно, не знаю… Но если то, что ты рассказал Сардаре, позволило ей избавиться от Тастара и при этом не получить в сердечные враги его достопочтенного братца, уверяю: теперь ты можешь просить ее о чем угодно.
Они уже вышли из общежития, а Роальд всё никак не мог успокоиться:
– Ты делаешь дипломатические успехи, мой юный друг! Кто бы мог подумать, что под маской простачка скрывается заправский интриган.
– Перестань, – отмахнулся Кир. – Ты сам меня к ней и отправил.
– Это да. С удовольствием пошел бы с тобой, но дела семейные потребовали моего участия, – при этих словах Роальд заметно помрачнел.
Дела семейные… Бывает. Тем более что семейство у него явно не из простых.
Они подошли к замку, и Кир присвистнул от удивления. Здесь явно происходило что-то необычное. По крайней мере, такого количества разодетых в пух и прах барышень во дворе УЧИ не было даже 1 сентября, а в тот день все они явно старались превзойти однокашниц красотой и необычностью нарядов.
– Сегодня какой-то праздник? – спросил он у Роальда.
– Да вроде нет, а что?
Кир кивнул на импровизированный парад мод. Нарядные, с невероятными прическами девушки, ревниво поглядывая друг на друга, царственно плыли к центральному входу.
– А, это… Судя по всему, в расписании на сегодня – лекции по истории недавних лет. А ведет эти занятия блистательный Остин.
– И что?
– Ну как бы тебе сказать… Все студентки питают нему определенную душевную слабость. Даже те, кто в остальных вопросах демонстрирует подобающее благоразумие.
Все? Этого не может быть. Рада, например, девушка серьезная. Вряд ли бы она вырядилась, отправляясь на самую обычную, в общем-то, лекцию.
– Привет! – а вот и сама серьезная девушка.
Кир помрачнел. Платье из мягкой белой ткани, чересчур короткое, оно едва прикрывало колени! Глаза подведены, на щеках сияет легкий косметический румянец, волосы взбиты и замысловато уложены.
Единственная радость – кажется, она с ним уже разговаривает.
И не только разговаривает! Рада подхватила его за локоть и потащила в сторону входа, оставив Роальда позади.
– Послезавтра начинается праздник урожая. Три дня не будет занятий. И на эти праздники мы летим в Меврию – на родину Ирис.
Выходные и праздники на Альтаре – это отдельная история. Не терпящие дисциплины гуманитарии не могли не отличиться. В Сарегоне со свободными днями дело обстояло проще простого: суббота – день саморазвития (то есть самостоятельной работы над собой), воскресенье – день отдыха. Всё остальное – будни. Тут же специальных дней отдыха, которые наступали бы через определенный промежуток времени, не было и в помине. Зато было огромное количество всяческих праздников, хаотично разбросанных по календарю.
– И что, она нас пригласила? И меня тоже?
Очень странно. Конечно, девушка могла позвать к себе давнюю подругу, но Кир в число ее близких друзей вроде бы не входил.
– Ну… Что-то вроде того. Мы пойдем к гадалке!
– Ты шутишь? – уж этого от нее он точно не ожидал.
Рада поморщилась.
– А что мне оставалось делать? Нужен был повод. Если ты сможешь поговорить с ее отцом, может, что-то и выяснится… Но не скажу же я ей: нам нужно разузнать кое-то относительно твоего прошлого! А единственное, чем славятся эти места, – та самая гадалка. К ней со всей Альтары прилетают…
Ну что ж, гадалка – так гадалка. В конце концов, бывали у него приключения и похуже.
Профессор Остин и правда оказался личностью примечательной. Он вошел в аудиторию – и заполнил ее. Высокий, крупный – он нависал над кафедрой и казалось, что еще чуть-чуть – и она треснет. Почему он взялся вести историю, оставалось загадкой. По виду так ему бы больше подошла боевая магия.
Был ли он хорош собой? Об этом лучше судить девушкам. Скорее, все-таки нет. Неправильные черты лица и нос кривоват. Угольно-черные волосы на висках уже покрылись серебром. Но черные его глаза, казалось, жгли огнем; в каждом движении, в каждом шаге чувствовалась не человеческая, а
