вернулся с золотом, как мы договаривались. И никогда бы не вернулся, если бы не хотел спасти свою самку.
– Мне было не до того, чтобы сразу возвращаться, – возразил Тимур. – А золото я вам отдам. И еще нырну за ним, если понадобится.
– Разумеется, понадобится. Но сейчас речь не об этом. – Вождь пошевелил верхним щупальцем и вкрадчиво спросил: – Этот Егор, который твой приятель, он кто? Что-то я не разобрал толком.
– Он из племени лесных людей. Как и его сестра Алена. Разве ты еще не понял?
– Недосуг мне копаться в таких мелочах. Почему Егор не пришел вместе с тобой? Он что, нам не доверяет?
– Он же не больной на голову, чтобы вам доверять. Вон, я пришел, а вы чуть всю кровь не выпили. Вот этот упырь. – Тимур показал рукой на Люма. – До сих пор вся рожа в крови.
– Вождь, он опять хамит, – сказал «двуглазый», выступая из-за спины Руго. – Давай его прикончим. Зачем он нам теперь нужен? Справимся без него.
– Обойдусь без твоих советов, балбес. – Старший шам шевельнул верхним щупальцем, и Люм тут же отступил назад. – Хватит на нас обижаться, Тимур. Ты сам, в некотором роде, виноват… Хм… Значит, Егор из «лесных»?
– Да.
– Что ж, это хорошо. Для вас хорошо. Был бы он капитолиец… Мы, шамы, никогда не прощаем убийства наших соплеменников. Тем более тогда, когда речь идет о среднем шаме. Клянусь, за смерть Лыса капитолийцы жестоко заплатят.
– Да я не против – пусть платят, – сказал Тимур. – А как насчет помощи нам? Ведь ты же обещал?
Он осторожно, опираясь на топчан, привстал. Ноги подрагивали и подгибались. Но Тимур, пересиливая предательскую дрожь, сделал шажок навстречу «трехглазому» и требовательно повторил:
– Ты обещал мне помочь, Руго.
– Не надо мне напоминать о моих обещаниях. – Вождь нахмурился. – Шамы никогда ничего не забывают и всегда держат слово. Даже перед недоразвитыми хомо. Если, конечно, они этого заслуживают.
«Разве я не заслужил?» – хотел спросить Тимур, но в последний момент промолчал. Чего спрашивать, если Руго сам контролирует все его мысли? А в том, что контролирует, сомневаться не приходилось. Ишь, как хоботки свои наставил, упырь гребаный, опять, небось, в мозгах копается.
Руго тоже молчал, кивая крючковатым носом, словно задремал. На самом деле он, разумеется, не имел сна ни в одном глазу, хотя и опустил верхние веки. Но и мозги хомо вождя в этот момент тоже не интересовали, потому что он погрузился в собственные мысли. Ведь ему предстояло принять решение, и решение не просто сложное, а в какой-то степени судьбоносное.
Сказать, что Руго испытывал к Тимуру симпатию, было бы большим преувеличением. Для любого шама все люди существа низшего сорта, мыслящие животные, не более того. И все же определенную долю уважения к Тимуру трехглазый шам питал – уважения, смешанного с любопытством.
Оно возникло еще раньше и усилилось после доклада Люма. Если Тимур «побратим смерти», подумал Руго, то грех не воспользоваться его уникальными возможностями. Да и покопаться в его организме тоже не мешало бы.
Вождь, как и любой старший шам, сам был в высшей степени уникальным существом, особым, не имеющим аналогов, порождением природы. Считая себя мыслителем и философом, он любил изучать и отгадывать ее загадки. Особенно «трехглазого» интересовали факты, имеющие отношение к Полям Смерти – самым сложным и загадочным явлениям постъядерного мира.
На подсознательном уровне, уходящем в глубины Космоса и Микромира, Руго ощущал свою связь с Полями. Но не мог ее объяснить рационально, о чем очень сожалел. Ведь подобное объяснение – найдись оно – могло обеспечить доступ к мощнейшим источникам энергии, превратив Руго во властителя Зоны Москвы; а то и – всей планеты. Тимур тоже был каким-то образом связан с Полями Смерти, потому и привлек повышенное внимание вождя шамов.
«Надо держать этого парня при себе, – решил Руго. – Он мне еще наверняка пригодится. Только бестолковый Люм может думать, что хомо нужен мне, как ныряльщик за золотом. Золото, разумеется, необходимо достать из тоннеля, пока его не извлекли капитолийцы или маркитанты. Но послать под воду, в конце концов, можно и безмозглых вормов. А вот «побратимов смерти» из них не сделаешь.
Мне повезло, что я наткнулся на Тимура. Люм все-таки настоящий балбес, если хотел пустить хомо на корм. Его самоуверенность и глупость превосходит все пределы. Просто невероятно, что двуглазый шам мог уродиться таким придурком. Пора с ним что-то делать, а то наломает дров. Вот покончим с дампами и Пуго, и надо будет решить вопрос по Люму… Хм… Или лучше решить все сразу?»
Люм уже на протяжении долгого времени доставлял головную боль вождю клана шамов. А все потому, что однажды много лет назад Руго пожалел младенца – сына своего брата-близнеца Пуго. Проявил, так сказать, милосердие, как последний хомо. Вот и получил геморрой.
Негодяй Пуго, задумав переворот, едва не убил Руго, а затем сбежал, бросив сына-младенца на произвол судьбы. Жену изменника Руго казнил, лично выцедив из нее всю кровь и вырвав сердце, – для устрашения и в отместку за свою любимую супругу, отравленную Пуго. А вот младенца – своего племянника – вождь трогать не стал, решив, что сын за отца не отвечает. Эту фразу – сын за отца не отвечает – Руго однажды услышал в Космосе, и она ему понравилась.
Мудро, подумал он тогда. Зачем наказывать неразумных детей за преступления их родителей? Пусть живут и умножают силу клана, а прикончить их
