Так вот, не произнося ни слова, великие – единовременно не больше троих, – достигшие наивысших стадий в постижении тайн и ритмов космоса, сидели в темных пещерах. Кстати, половая принадлежность гигантов была весьма и весьма условна. Вернее, смутна. Будучи девственниками, многолетними усилиями и тренировками преображая свою плоть почти до неузнаваемости, они становились как бы обоего пола сразу. Или просто никакого. Они дошли до того уровня просветления и магической силы, что попадали в ритм Вселенной без помощи всяких облегчающих подготовительных мантр или сопутствующих процедур. Делали это сразу. В одно мгновение. Их дальнейшее сидение и медитация были посвящены мельчайшим корректациям телесности, веса, напряжения, пространственной и мегапространственной ориентации с целью накопления неимоверной и чистейшей энергии. Изредка с величайшими магическими предосторожностями их навещали наиболее приближенные ученики и тончайшими павлиньими перьями щекотали во глубине гигантской, раскрывшейся, как мягкое необозримое влагалище матки кита, богатырской гортани. В ответ раздавался краткий, приуготовительный, но внушительный рык. И все снова замирало. Снаружи настороженно и с благоговением прислушивались к звукам, доносившимся из темных глубин, ощущая легкое содрогание окружающей почвы.
– Все правильно, – констатировало про себя окружающее население, принимаясь за собственное, так называемое экзотерическое – обыденные, земные приготовления. В отличие от приуготовлений эзотерических, тайных и священных, которыми были заняты посвященные во глубине киевских пещер. По прошествии определенного времени их вытаскивали наружу. Неподвижных, окаменелых, с заметно пониженной температурой тела. Выносили со всеми предосторожностями ночью, в полнейшем безлюдье, с выставленным охранением, отгоняя любопытствующих и возможных злонамеренных. Переносили в специально отстроенное для того помещение-храм. Клали на темные кипарисовые столы и пережидали ночь-две. Срок определялся в зависимости от сакральных обстоятельств и особенностей звездного стояния. Допущенные входили в помещение и, соответственно утвердившимся в многовековой практике магическим процедурам, тесно перепеленывали гигантские неподвижные тела плотной тканью, пропитанной специальными маслами и лошадиной кровью. Лошадь была священным животным богатырей, сопровождая их всю жизнь. С особыми почестями и ритуалами, когда, случалось, она ложилась в могилу вместе с их смертными телами. Легкой женоподобной дымкой сопровождала бессмертную часть их существа в дальнейших странствованиях по иным мирам. Над захоронениями изношенной и уже ненужной плоти насыпали огромные холмы, чуть сглаженные вершины которых и доныне разнообразят унылые продольные пейзажи срединной России. Изредка холмы содрогались от непонятных событий, происходивших в их глубинах. По вершине пролегал черный глубокий разлом. Оттуда выходило прозрачное синеватое пламя, ровно стоявшее под ярким полуденным равнинным солнцем. Потом исчезало. Все снова надолго затихало и зарастало травой. Говорят, что астральные тела богатырей изредка навещают места своего прошлого плотского обитания.
Запеленывали богатырей перед отправлением на поле битвы плотно и многослойно, затыкая все пять отверстий человеческого тела, дабы до времени не расходовалась впустую столь нужная и драгоценная энергия. Затем каждого в отдельности располагали на огромных деревянных колесных платформах, впрягая по несколько восьмерок лошадей. Ритуальные животные были чудесно изукрашены яркими попонами, инкрустированными драгоценными камнями и лентами трех метафизических цветов. Черного, обозначавшего тайну. Белого – энергию. Красный, естественно, символизировал жизнь. Все вокруг застывало. После неких всеобщих молчаливых церемоний процессия направлялась к месту назначенной битвы. Надо заметить, что враги, заранее зная неминуемую губительную силу богатырей и собственную неизбегаемую смертную участь, все равно какой-то неведомой роковой силой влеклись к месту своей определенной, предопределенной, никакими личными и коллективными силами не отменяемой погибели. В стан же, ранг и статус врагов их назначала, ставила и поставляла та же неодолимая сила. Они сами рационально и просто всем жизненным опытом отлично понимали происходящее, неминуемо и погибельно предстоящее. Естественно, они желали бы быть в стане победителей – на стороне древних россов-ариев. Но не могли. Не умели и не смели. Не было попущено. Им определено, предопределено было быть врагами для разыгрывания сей величественной драмы противостояния сил добра и зла. И она разыгрывалась. Драма грандиозная, вселенская. Мощная.
– Вы серьезно? – с некоторым уже даже брезгливым подозрением расспрашивала меня образованная редакторша.
– Я же говорю, это не я. Мне просто досталась рукопись. Я такой же, как и вы, посторонний ее читатель.
– Но если честно, – она даже как-то озорно и удивительно милым помолодевшим взглядом всматривалась в меня, – в наши дни разве же это не реакционно? Разве же в такое сложное и неоднозначное время это не льет воду на мельницу товарища Лигачева в его борьбе против Горбачева?
– Как это может лить какую-либо воду на чью-либо мельницу? – я по-простецки не понимал.
– Вы меня поражаете. Вы что, действительно так наивны? – удивлялась, почти сокрушалась она моей социально-политической невинности.
Да, подумал я, если такие проблемы с этим, практически безобидным текстом, то что было бы с главой С-4, которую я сам вынул ради предосторожности, справедливо опасаясь неадекватной реакции. Было бы вот что:
– Молодой человек, вы понимаете, что ваш поступок почти провокация. Вы что, действительно предлагаете нам напечатать этот текст?
– А что? – отвечал бы я, далеко все-таки уже не молодой тогда человек.
– Неужели вы так наивны и безответственны? Или притворяетесь? – она пристально всматривалась бы в меня, пытаясь углядеть черты невероятной простоты или ловко скрываемого коварства. – Молодой человек, вы сами-то хоть внимательно читали? – она упорно называла меня молодым человеком, несмотря на мою, несомненно явно проявлявшуюся в морщинах и седых волосах, немолодость.
Возлежащие на альпийском склоне молча разглядывали в небе тонкие белые следы траекторий невидимых пролетаний. В центре геометрически очерченной зоны проявлялись некие пространственные структуры с явно прочитываемыми антропоморфными элементами. Все это, вместе взятое,
