других людей и что мы только-только договорились, что я буду дышать и отвечать исключительно за себя. Но Малдер спал, а меня снова мучила бессонница, и я полезла за мобильным телефоном. Сонный голос Саши Гусева заставил меня устыдиться – лишь на секунду.
– Ромашка? – удивленно переспросил он. – Пожар?
– Почти, – тихо рассмеялась я. – Душа горит. Разбудила?
– Ну… соврать или сказать правду?
– Соври, – попросила я.
– Тогда нет. Не разбудила. Я как раз смотрел фильм… сама придумай, какой именно.
– «Талантливый мистер Рипли», – ответила я не раздумывая. Саша удивился такому моему быстрому и странному выбору.
– Смотрел я твоего мистера Рипли. Крипота какая-то. Все там такие талантливые, красивые, в джаз-клубах отдыхают, а в конце концов все одно – веслом по башке. Нет, этот фильм я бы не смотрел – жаль время тратить. Джуд Лоу еще куда ни шло, а этот… как его, Мэтт Дэймон и сотоварищи. Вруны и голубые к тому же.
– Там этого напрямую нет, – возразила я. – Там только иносказательно. Никакой пропаганды.
– Так, Ромашка, тебе чего нужно? Слишком уже поздно, чтобы спорить о вкусах. Хочешь знать, идти ли тебе завтра на работу? Стоит ли вообще вставать?
– Я так не ставила вопрос, – хихикнула я, а затем вдруг с ужасом поняла, что ведь Гусев-то прав. Я ушла с совещания! Считай, в самоволку. Да даже для поддержания уважения среди нового коллектива Новая Метла, ее величество Черная Королева, должна меня прилюдно выпороть у позорного столба и выгнать. Где у нас в «Муравейнике» позорный столб?
– Ты никак не ставила вопрос. Ты вообще выдала, – хмыкнул Гусев, в голосе – уважение и даже какое-то восхищение. – Но на работу приходи. Оксана Павловна отчего-то не стала тебя увольнять.
– Оксана… а, ну да. Может, она просто хочет сделать это лично?
– Все может быть. А на тренировку ты чего не пришла? Это вот вообще непростительно. Или тебя твой ловец человеческих душ не пускает? Ревнует?
– В этом замечен не был, – удивилась я. – Слушай, а что за баба у нас за компьютером работала? За Ванькиным?
– Чего? – опешил Саша. – Ты о ком?
– Ну, такая, волосы чуть светлее каштановых, ореховые, наверное, мелированные. Лица я не видела. Она там сидела, когда я вышла из кабинета. Все вы были на совещании.
– Никто у нас не работал. Тем более за Ванькиным компьютером.
– Нет, работала, – уперлась я.
– Может, ты сама и работала?
– Дурак, да? Слушай, может, она ушла уже, когда вы освободились. Я подумала, Черная Королева могла кого-то подослать. Созвать вас всех на совещание специально, чтобы в отделе никого не было. А эта ее… агентша… перешерстила наши компьютеры. Что она там могла искать?
– Слушай, Ромашка, у тебя началась паранойя. Это после всей этой истории с Кренделем. Говорю тебе, я вышел почти сразу за тобой, и никого там не было. Ни за Ванькиным компьютером, ни за каким другим. Глючит тебя. Ну, ошиблась, с кем не бывает. Может, там кофта какая-то висела?
– Может быть, – пожала плечами я, снова вызывая из моей ненадежной памяти воспоминание об ореховой голове. Теперь картинка стала нечеткой, смазанной. Ванькин стол стоял далеко, я была занята разговором. Переживала. Может, это и не голова была вовсе, а чучело?
– Ладно, разберемся. Ты только завтра приходи как человек, а? – попросил Гусев.
– Слушай, Саш, а тебе не обидно, что ее вместо тебя поставили? – вдруг «вспомнила» я. И тут же пожалела. Вопрос был за гранью дозволенного. Саша помолчал, а затем пожелал мне спокойной ночи и светлых снов самым сухим тоном на свете.
Глава 6
Лучше принять неправильное решение, чем не принять никакого, хотя… в вопросах с «красной кнопкой» все не так однозначно
«Прийти как человек» означало в моем случае с самого утра, пока сонный Апрель брился в ванной, вытащить в центр комнаты все доставленные из дома коробки и попытаться предположить, в какой из них притаился магически шрёдингеровский кот. Собирая коробки, я руководствовалась в корне ложным тезисом, что у меня будет достаточно времени на то, чтобы их разобрать. А что случается с теми, кто строит свои предположения на ложном тезисе? Правильно, они ничего не могут найти – ни блузок, ни юбок, ни тем более пиджаков.
– Я молчу! Молчу! – поднял руки вверх Игорь еще до того, как я разразилась правозащитной речью. Он просочился между коробок, достал из шкафа очередной идеальный костюм – на этот раз глубокого серого цвета – и эвакуировался одеваться на кухню. Я принялась распаковывать коробку за коробкой, матерясь про себя. Ведь математик же, ну что, не могла коробки пронумеровать? Ведь такое простое решение. Коробка № 1 – всякий хлам и книги. Коробка № 2 – всякий хлам и книги. Коробка № 3 – так, не нравится мне все это. Я словно не вещи для жизни сюда собирала, а пыталась очистить мамину квартиру от всякого хлама и книг. Только в коробке № 7, предпоследней, я нашла то, что именовалось у меня официальным тряпьем. А именно то, что я практически
