— Нет, сэр. Дэвис вот знает.
— Где он? Спроси у него поскорее.
— Эй, Дэвис!
— Чего надо? — раздался из темноты глухой голос.
— Кто там от нас в двенадцать уехал с дамой? Повисло молчание, показавшееся Бертраму почти невыносимым, а затем последовал ответ:
— Лейтенант д’Авигдор, из карабинерского. Бертрам попятился на шаг, а затем велел подать лошадей.
Глава 4
Стояли друг пред другом мы,
И выло страшным много гласным эхом
За лесом, из той пестрой тьмы,
Зов рвался в небо именем Христовым[605],
И звук был куплен жизнью.
Солнце уже село, когда изысканно одетый англичанин, представлявшийся лейтенантом Дигби, собрался выйти в сад лучшей гостиницы Кобленца в сопровождении темноволосой и явно чем-то обеспокоенной юной леди. К нему подошел посыльный и доложил, что его желает видеть некий джентльмен. Усадив Веру Пэйли — это была именно она — англичанин обернулся к дверям и увидел одетого в дорожный костюм темноволосого молодого человека с бледным лицом и волевым подбородком, отшатнулся и прошептал:
— Бертрам.
— Да, это я, — сухо ответил тот. — И вы можете догадаться, зачем я здесь.
— Право, не знаю. Но я страшно рад тебя видеть! — сердечно ответил д’Авигдор, которому и в самом деле было очень приятно повстречать старого приятеля.
Бертрам мрачно взглянул на него.
— Я приехал, — проговорил он, — за миссис Пэйли.
Д’Авигдор, сжав кулаки, приблизился к Бертраму.
— Что это, черт возьми, значит? — вскричал он.
— Лейтенант д’Авигдор, — был ответ, — вы негодяй и подлец!
Д’Авигдор вскинул голову и внимательно взглянул на собеседника.
— Что ж, Бертрам, — сказал он вполне искренне, — я не стану называть тебя лжецом, потому что знаю, что ты не лжец, и как человек ты куда лучше меня. Но зато я могу, ничуть не кривя душой, назвать тебя дураком. Дорогой мой, я военный и человек слова, а ты прекрасно понимаешь, что значат твои слова. Если тебе нравится, когда люди убивают друг друга за выражения, не наказуемые законом, как угодно. Я трижды дрался на дуэли, но по- прежнему считаю это глупостью.
— Я никогда не дрался на дуэли, — тяжело дыша, ответил Бертрам. — И всегда осуждал их. Но, глядя на вас, я думаю иначе. Распутник, предатель, очернитель доброго имени, если закон не дает мне в руки оружия, я возьму его сам. Вы не желаете драться из-за слов, так деритесь из-за… — И он схватил своего собеседника за ворот. Д’Авигдор вырвался с громким проклятием и отступил на несколько шагов.
— Так, значит, завтра, — сказал он. — Вот идиот.
— Прекрасно, — ответил раскрасневшийся от гнева Бертрам и сел.
— Как ты узнал, что я здесь? — спросил д’Авигдор как ни в чем не бывало. Он стоял у камина и выглядел совершенно спокойным.
— Где бы вы ни были, в любой стране и в любом городе, я нашел бы вас, — сказал Бертрам.
Д’Авигдор резко обернулся.
“Где бы вы ни были, в любой стране и в любом городе” — эти слова, произнесенные сейчас безотчетно, прежде не раз повторял председатель, прося членов клуба не терять друг друга из виду и сохранять дружбу даже после того, как их пути разойдутся. Картины прошлого вдруг снова предстали
